Ах ты, «Душечка»…

Самарский театр драмы открыл сезон премьерой чеховской «Душечки». Пьеса Александра Образцова и Георгия Васильева, сценография и костюмы Владимира Фирера, музыкальное оформление Виктора Бычковского — все из С.-Петербурга. Поставили спектакль Вячеслав Гвоздков и Георгий Васильев.
Владимир Набоков в своих лекциях о Чехове, прочитанных американским студентам, приводит такой эпизод: «Знаете, как я пишу свои маленькие рассказы? — сказал он (Чехов) Короленко, когда тот только что познакомился с ним. — Вот. Он оглянул стол, взял в руки первую попавшуюся на глаза вещь — то оказалась пепельница, поставил ее передо мною и сказал: — Хотите — завтра будет рассказ… Заглавие «Пепельница».
Антон Павлович, как обычно, шутил. На самом деле он всегда писал об одном — о любви. «Душечка» — один из самых сильных его рассказов. Им восхищались многие: Лев Толстой и Немирович-Данченко, Горький и Ленин. Но каждый находил в нем разное. Толстой плакал, читая «Душечку» вслух в семейном кругу. Горький увидел в героине рассказа прежде всего рабскую женскую психологию, а Ленин использовал «Социал-демократическую душечку» в политической борьбе.
Чехов настолько многогранен, насколько богат воображением читатель и зритель. Тем более интересно было узнать, что увидит театр в этой «Душечке», где текста на 10 страниц, а диалогов настоящих и вовсе нет. А какая же пьеса без диалогов? Что же тогда играть? Или сочинять за Чехова?
Небольшая железнодорожная станция с непременным буфетом и мальчиком-официантом. Время от времени прогрохочет поезд, и опять тишина. Трое прилично одетых мужчин за столиком пьют водку — знакомая и близкая сердцу каждого россиянина картина. Пьют из одного графинчика, но по-разному: один после каждой рюмки крестит рот, второй — с мужеством истинного бойца, под сигарку, третий — с ужимками и лишними телодвижениями. И за столом, между рюмками, рассказывается история — о житье-бытье одной провинциалочки с кротким, мягким взглядом, очень здоровой, с полными розовыми щечками и белой шейкой, добродушной и жалостливой. И видя ее добрую, наивную улыбку, мужчины думали: «Да, ничего себе… и тоже улыбались, а дамы в порыве чувств не могли не воскликнуть: «Душечка!»