Банкир

Виталий Вавилин
Альпинисты говорят, что спускаться с достигнутой высоты гораздо труднее, чем подниматься. Но еще труднее взойти на нее второй раз. В банковском бизнесе это правило действует еще вернее. После того как банки разоряются, им уже никто не доверяет своих средств. Правда, есть и банкиры, считающие себя исключением. Например, глава Национального торгового банка Виталий Вавилин, второй раз за последние десять лет пытающийся создать в Автограде большой банк
Банк — дело тонкое. Для нормального банкира лучше всего, чтобы о его банке не говорили вообще и воспринимали его как большое дерево под окном дома. То самое, которое в силу привычки не замечаешь. Но оно есть.
И не дай бог попасть в переплет и разориться, потеряв при этом средства клиентов. В этом случае репутация банкира теряется раз и навсегда, даже если есть все объясняющие привходящие обстоятельства. И тогда приходится расставаться со своей профессией, как это сделала, например, экс-глава СВКБ Дания Вагапова. Однако встречаются и упрямцы, идущие на второй заход. «Каким бы ни был итог пути, он ничего не перечеркнет из пройденного». Именно такая фраза красовалась на одном из рекламных плакатов Росэстбанка. После того как он в 1998 году развалился на части, многие из его менеджеров покинули банк. Осталась лишь небольшая часть команды во главе с Виталием Вавилиным, которая пытается воссоздать то, что было раньше. Пытается с завидным упорством, невзирая на обстоятельства и мнения окружающих людей.

Как и все тольяттинские банкиры и бизнесмены, Вавилин вышел из партийно-комсомольской тусовки. В ней он, как уверял позже, очутился совершенно случайно. После долгих увещеваний классной руководительницы вступил в комсомол, невзначай занялся общественной работой. Потом почему-то оказался секретарем комитета комсомола. Он уверял окружающих, что к его назначению непричастны ни родственники, ни какие-то влиятельные знакомые. Ему не верили. «Даже спустя год после того, как я занял пост секретаря комитета комсомола политехнического института, меня постоянно спрашивали, кем у меня мама с папой работают. Я обычно объяснял, что родом чуть ли не из крестьян и родители тут ни при чем, но на людей это мало действовало», — рассказывал позже Вавилин.
Комсомольская карьера стала пропуском в другую жизнь. Позже, в начале 90-х годов, многие комсомольские активисты окажутся во главе коммерческих фирм, страховых компаний и банков. В Тольятти это правило сработает как нигде. Но все это будет потом. А в середине 80-х шла другая жизнь. И она преподносила сюрпризы. Таким «сюрпризом» стала армия, точнее, должность замполита роты строительного батальона, которую Вавилин занимал два года. Стройбат — дело еще более тонкое, чем банк, особенно в советский период. Никаких военных знаний там не требовалось. Другое дело — организаторские качества и кулаки. Да еще терпение, поскольку в батальоне, где служил Вавилин, был весьма специфический состав. В какой-то момент под командованием замполита оказалось 19 человек, из которых один был, согласно медицинской карточке, олигофреном 3-й степени дебильности, а еще шестеро — шизофрениками. Что неудивительно: строительные войска в то время, да по большей части и сейчас, были и остаются сборищем отбракованных призывников, в основном из братских республик. Говорят, что иногда, вспоминая о том времени, ныне респектабельный бизнесмен Вавилин рассказывает, что руководство этими людьми редко обходилось без кулаков.