Чужая сперма развалила самарскую семью и принесла проблемы клинике «ИДК»

Семейная пара из Самары прошла процедуру экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), а когда родился долгожданный ребенок, выяснилось, что он не родной мужу. Мужчина развелся с женой, оспорил отцовство, а теперь через суд добивается от клиники компенсации морального вреда в 5 млн рублей. Эта история, способная лечь в основу сюжета бразильского сериала, может еще и повлиять на формирующуюся практику разрешения споров вокруг ЭКО.

Читайте также:

«Акрон Холдинг» построит в Тольятти «Макдональдс» 

Это фиаско: потраченные деньги не помогли главному единороссу Тольятти выиграть довыборы 

Судьбу строительства крематория под Самарой решат в ближайшие дни

Больше

Как следует из судебных материалов, которые изучило «Самарское обозрение», супруги Ольга и Василий Клименковы (фамилия изменена по этическим соображениям) несколько лет не могли завести ребенка естественным путем и тогда решили прибегнуть к услугам экстракорпорального оплодотворения. В 2015 году они обратились в ЗАО «Медицинская компания «ИДК», но в первый раз ЭКО оказалось неудачным. При этом, как утверждали потом в судах представители «ИДК», весь запас генетического материала Василия Клименкова, хранившийся в клинике, был исчерпан при первой попытке.

В 2016 году супруги подписали с «ИДК» новый договор на оказание медицинских услуг. На этот раз мужчина оформил нотариальную доверенность, чтобы его жена могла вместо него подписывать медицинские документы. При этом муж был согласен на проведение ЭКО только с его генетическим материалом.

Однако далее что-то пошло не так — следующую процедуру ЭКО в клинике провели с использованием биоматериала анонимного донора, а не замороженной спермы супруга. Эта попытка по иронии судьбы оказалась результативной — женщина забеременела и в 2017 году родила дочь.

Вскоре из медкарты девочки Василий Клименков узнал, что ребенок не от него, и подал иск об оспаривании отцовства. К тому времени супруги уже развелись.

В суде мужчина заявил, что для него принципиально важным был факт именно биологического отцовства, а воспитывать чужого ребенка и платить алименты на его содержание он не собирается. Оспорить отцовство удалось только через Верховный суд РФ.

Затем Василий Клименков подал иск уже к клинике, потребовав сначала 1 млн, а затем 5 млн рублей компенсации морального ущерба. Незадачливый отец заявил, что факт того, что ребенок, которого он считал своим, оказался рожден не от него, «ввел его в глубокую депрессию» и в результате действий ЗАО «Медицинская компания «ИДК» ему причинен «непоправимый моральный вред» (какой вред все происходящее причинило ребенку — при этом не обсуждается).

Как следует из материалов Советского районного суда Самары, Василий Клименков настаивал на том, что доверенность, оформленная им на свою теперь уже бывшую жену, не давала ей права соглашаться от его имени на проведение ЭКО с донорским материалом. По его мнению, «Медицинская компания «ИДК» «грубо нарушила существенные пункты договора», не известив и не согласовав с ним того, что при зачатии ребенка будут использованы чужие донорские биоматериалы и что в случае рождения ребенка он не будет ему являться биологическим отцом.

Советский суд Самары пришел к выводу, что и 50 тысяч рублей компенсации морального вреда будет вполне достаточно. Истцу этого показалось мало, он обратился с апелляционной жалобой, но Самарский областной суд отказался ее удовлетворять.

Процесс на этом не закончился, поскольку Василий Клименков 6 сентября 2021 года вышел с жалобой в Шестой кассационный суд общей юрисдикции и в настоящее время готовится к новому заседанию.

Эксперты называют это дело непростым, поскольку в России наработана пока очень небольшая правовая практика по экстракорпоральному оплодотворению.

«Дела подобной тематики — редкость, — утверждает старший партнер адвокатского бюро «Яблоков и партнеры» Ярослав Самородов. — Из-за этого судебная практика скудна и неоднозначна. И сложно прогнозировать какой-то результат».

По его словам, вопрос об ответственности клиники, проводившей ЭКО и неверно интерпретировавшей волю клиента, зависит от того, насколько мать ребенка осознавала развитие событий.

«Если она этого хотела, то по факту мы получаем одинокую мать с ребенком на руках. Если она не понимала этого, то есть основания для иска против клиники», — отмечает г-н Самородов.

— Кирилл Биджанов