Мы используем файлы cookie.
Для улучшения вашего пользовательского опыта мы используем файлы cookie. Узнать больше
Муслим Магомаев — один из самых популярных советских певцов,
наравне с Пугачевой, Кобзоном и Лещенко. Он дал жизнь многим
песням Пахмутовой, Френкеля, Фельцмана и других композиторов. Его
жена Тамара Синявская, солистка Большого театра, более известна
в классическом репертуаре, но тоже была участницей «Голубых
огоньков» и кремлевских концертов. В пятницу звездная пара дала
единственный концерт в филармонии, после которого состоялась
небольшая пресс-конференция для нескольких журналистов. Разговор
проходил прямо на сцене у еще «не остывшего» рояля. Тут же
крутился Чарли, маленький пудель, с которым супруги не расстаются
даже на гастролях.
— Ваш длительный семейный союз — большая редкость в
артистическом мире. Как вам удалось его сохранить?
Тамара Синявская: — Ну почему редкость? Я знаю много пар,
которые живут вместе столь же долго: Вишневская с Ростроповичем,
Плисецкая с Щедриным…
— Вы уже отпраздновали серебряную свадьбу?
Т.С.: — Да. Кстати, завтра у нас очередная годовщина, 28-я по
счету.
— Вы дома поете вместе?
Муслим Магомаев: — Редко. Иногда я аккомпанирую Тамаре, как на
сегодняшнем концерте.
Т.С.: — Чаще поем отдельно. Один закончит, другой начинает.
Даже не слушаем друг друга. Почему? Просто мы сами знаем, что
плохо, что хорошо. Иногда, правда, советуемся. Я его, например,
спрашиваю: «Ну как, это очень плохо?» И он отвечает: «Да, плохо».
Муслим — очень серьезный человек и строгий судья.
— Собака — это ваш талисман?
Т.С.: — Какой же он талисман, он наша любовь, член семьи.
Впрочем, о нем столько написано, больше, чем о нас, пожалуй. Он
уже не молоденький — 8 лет.
— Лет 20 назад стоило включить телевизор или радио, чтобы
увидеть Муслима Магомаева, услышать ваш голос. Почему сегодня вас
почти не видно, не слышно, нет даже ваших клипов?
М.М.: — А зачем мне клипы? Они нужны молодым ребятам, чтобы
прославиться. Я не собираюсь возрождаться. Что я, птица Феникс,
что ли? Спасибо, что я еще пою, что люди ходят на мои концерты.
Сегодня я видел и молодые лица. Но зачем мне платить деньги за
клипы? Конечно, у меня есть спонсоры, которые могут это
устроить, но я не хочу. У меня есть такие коллеги, которые все
тусуются с молодыми, думая, что большую популярность от этого
получат. Ничего подобного. Кроме дедушки с внучатами, ничего
хорошего не получается. Я лучше постою рядом с теми, кто старше меня.
Буду моложе казаться. А если серьезно, каждое время имеет своих
кумиров, и приспосабливаться к молодежи пожилым, старым людям
совсем ни к чему.
Т.С.: — Кого ты имеешь в виду?
М.М.: — У них свой репертуар, свои песни и танцы. А на
телевидение, вообще-то, многие зовут. Андрей Малахов со своей
«Стиркой». В ток-шоу зовут. В «Принцип домино», например. Нет,
мне там делать нечего, что я, с ума сошел? При том, что многих
ведущих я люблю, хорошо к ним отношусь. К тому же Андрею Малахову. Но не
место мне там. Когда в серьезные какие-то передачи приглашают —
другое дело. «Ночной полет» был, «Совершенно секретно» в декабре
будет, «Без протокола», потом моя юбилейная полуторачасовая
передача и большая беседа будет у нас со Святославом Бэлзой. К
Андрею Караулову я иду, к Берману с Жандаревым. К сожалению,
многих уже нет, а хочется их вспомнить. Таких, как Смоктуновский.
Не думаю, что, если я буду то и дело маячить на телевидении, у
меня прибавится поклонников, да и не нужно. Нам с Тамарой
хватит тех, которые уже есть. Мы вот пели недавно в Петербурге
при переполненном огромном зале в «Октябрьском», на Украине: И
молодежи, знаете, очень много. Это тоже понятно: их мамы и папы
увлекались нашим искусством, и дети росли с нашей музыкой. Им
интересно посмотреть на кумиров родителей и бабушек.
— Вы много концертируете?
М.М.: — Нет, редко. И не потому, что не зовут. Во-первых, с
собачкой ездить трудно. А потом, я вообще не помню, чтобы я очень
часто гастролировал. Я по природе лентяй, больше всего люблю
сидеть дома и ничего не делать. Общение с компьютером, с Чарликом
меня вполне устраивает.
— В свое время вышло пять виниловых дисков Марио Ланца с вашими
аннотациями, где вы пишете, что он ваш любимый певец. А когда вы
учились в Италии, на кого из певцов ориентировались?
М.М.: — Марио Ланца — один из моих любимых певцов, меня очень
тронула его необыкновенная судьба и волновал неповторимый голос.
Из баритонов я больше всего любил Тито Гобби и Джино Бекки.
Конечно, мне нравились и Джильи, и Франко Корелли. И разве я могу
сказать, что не люблю Карузо? А пением я начал заниматься под
влиянием Марио дель Монако. Когда на экраны вышел еще черно-белый
фильм «Молодой Карузо», который озвучивал дель Монако, я был
просто очарован. Тогда я и стал впервые пробовать голос,
старался по-итальянски петь.
— Из русских певцов можете кого-то выделить?
М.М.: — Лучший из лучших — Сергей Яковлевич Лемешев.
Т.С.: — А Федор Иванович Шаляпин?
М.М.: — Он что, тенор? Мы же о тенорах сейчас говорим. Русские
басы — это особая песня.
— Как вы относитесь к Хворостовскому?
М.М.: — Прекрасно. Мы же с Ириной Архиповой его и открыли на
конкурсе имени Глинки в Баку. Я сидел рядом с Ириной
Константиновной и сказал ей: «Гениальный камерный певец». Он
страницу на одном дыхании пел, я такого еще не слышал. Он,
конечно, хочет в оперу, густит голос. И зря, потому что оперных певцов
много, а камерных очень мало. Это большое и трудное искусство.
— Вы не жалеете, что так много сил и времени отдали эстраде,
может быть, в ущерб оперной карьере?
М.М.: — Нет, я никогда ни о чем не жалею. Я верю, что все в
руках божьих.
Это премиум-материал. Подпишитесь, чтобы прочитать статью.
2025 © «Обозрение». Все права на материалы, опубликованные на портале OBOZ.INFO, защищены