Мы используем файлы cookie.
Для улучшения вашего пользовательского опыта мы используем файлы cookie. Узнать больше
Герман Ткаченко убежден, что политического заказа Титова из
Москвы не было
Судьба многих конфликтов, затрагивающих интересы
высокопоставленных областных чиновников и крупного регионального
бизнеса, так или иначе решается в Москве. В их решении самое
непосредственное участие принимают Совет Федерации и люди,
представляющие в нем Самарскую область. На прошлой неделе член СФ
и президент футбольного клуба «Крылья Советов» Герман Ткаченко
приехал в редакцию «СО», чтобы рассказать о большой политике,
отношениях губернии с Кремлем и реакции в столице на
противостояние областных властей с прокуратурой.
— Складывается впечатление, что члены Совета Федерации как-то
потерялись в информационном пространстве. И вы, и Леон
Ковальский, по сути дела, на нем отсутствуете:
— Наша работа строится не только в информационном пространстве.
При желании информационные потоки можно было бы так запустить,
чтобы сложилось впечатление, что повсюду только мы с Ковальским.
Если потребуется нас освещать, поверьте мне, от нас все устанут.
А работа серьезная, ответственная. В этом и есть особенность
Совета Федерации. Он менее политизирован, чем Государственная
Дума. Мы заняты серьезной, хотя и малооплачиваемой работой.
— Насколько малооплачиваемой?
— Честно говоря, я даже не в курсе. Зарплату получает по
доверенности мой помощник. Я думаю, она находится где-то в районе
тысяч 16.
— Штат ваших помощников составляют исключительно самарские
бизнесмены?
— В числе помощников действительно есть несколько бизнесменов,
которые добровольно помогают мне исполнять обязанности. А
оплачиваемых помощников не так уж и много.
— Генеральный директор ОАО «Самараоблагропромснаб» Алексей
Ушамирский — это оплачиваемый помощник?
— Неоплачиваемый.
— Чем именно он вам помогает?
— Он объясняет некоторые процессы, которые происходят в
сельском хозяйстве и которые знает лучше меня. Или по которым мне
просто не хватает времени, чтобы детально разобраться. Все
началось с обсуждения серьезного, большого проекта сотрудничества
самарских предприятий с «Росагролизингом». И сейчас мы
периодически встречаемся, обсуждаем разные темы:
— Алексеем Ушамирским число ваших самарских помощников не
исчерпывается?
— Мой ключевой помощник в Самаре — Валерий Фомичев (бывший
руководитель самарского филиала группы «Сибирский алюминий». —
Прим. ред.). Но он работает больше в организационном, чем в
содержательном, плане. И есть люди, которые помогают мне
содержательно, информационно.
— Насколько тесно вы взаимодействуете в своей работе с
областной администрацией?
— У нас идет самое непосредственное общение, ежедневное,
ежечасное. Поскольку я представляю именно исполнительную ветвь
власти
— А с представительством области в Москве?
— С ними контактов меньше. Конечно, я бываю и там довольно
часто. Но чаще работаю непосредственно с руководителем области, с
ключевыми людьми в администрации — Ивановым, Дорониным, Хасаевым,
с Тамарой Вечкановой. Есть ряд инициатив, которые выдвигает
область, ряд поручений по тем или иным проблемам. Наконец,
необходимость отстаивания интересов губернии в Совете Федерации.
Новые законы должны по крайней мере не ухудшать местную ситуацию.
И это понимают многие. Я работаю в комитете по промышленной
политике и являюсь заместителем его руководителя. Могу сказать,
что в Совете Федерации Самарскую область представляют не только
два сенатора. Есть и другие люди, которые с любовью относятся к
Самаре. Тот же Валентин Завадников (бывший зампред-правления РАО
«ЕЭС России». — Прим. ред.), Леонид Невзлин (бывший зам-
предправления НК «ЮКОС». — Прим. ред.), Валерий Горигляд (первый
зам-пред Совета Федерации) хорошо знают, что здесь происходит.
— Невзлин относится с любовью именно к Самаре? Не к
Республике Мордовия, которую представляет в Совете Федерации?
— Конечно, больше он любит Мордовию, но все равно с пониманием
относится к нашим интересам. И мы часто собираемся и следим,
чтобы принимаемые законы улучшали общий фон для работы бизнеса,
для работы крупных промышленных предприятий, для жизни людей. Это
все взаимосвязано. И последняя победа, я считаю, — приостановка
шедшей тихой сапой реформы Министерства путей сообщения. Она не
несла никакого позитива. Все дискуссии почему-то
сконцентрировались исключительно вокруг реформы энергосистемы, а
МПС, тихо работая с депутатами, без всякого шума шло в Совет
Федерации. Когда мы прочитали, что нам предлагается, то нашли
только одну положительную вещь — разделение регулирующей и
хозяйственной функций. А в остальном предполагалось просто
переименовать министерство в АО «Российские железные дороги». Но
главной вещи — разделения монопольных позиций (инфраструктуры) и
конкурентных (бизнеса) — заложено не было. Создавался точно такой
же монстр, как РАО «ЕЭС России», объединяющий и инфраструктуру, и
бизнес. Конкуренция, которая является прямой дорогой к снижению
тарифов, подстегивает повышение эффективности бизнеса, работу по
сокращению издержек, снижению себестоимости, там вообще не
предусматривается. И я считаю, большая заслуга Совета Федерации,
несмотря на давление, которое на него оказывалось, что мы смогли
этот закон завести в согласительную комиссию. Где он сейчас и
обсуждается.
— Кто именно оказывал давление на Совет Федерации?
— Само МПС, ряд сотрудников администрации президента. Ну
нельзя, чтобы реформой энергетики занималось РАО «ЕЭС», реформой
железнодорожного транспорта — МПС, а реформой «Газпрома» — сам
«Газпром». Все-таки здесь большая роль должна быть у
Минэкономразвития, и я считаю, что они-то и проспали это дело.
Наверное, были заняты другими вещами. Есть и ряд других моментов,
в которых нам приходилось исправлять ошибки. Например, был пакет
по малому бизнесу, который очень важен. Президент в свое время
сказал в послании Федеральному Собранию про малый бизнес: важная,
необходимая проблема. И тут же летом под большим давлением
Lинистерства экономического развития приняли закон, в котором
была заложена масса мин, лазеек, совершенно неработающих
механизмов. Слава богу, нашли в себе мужество и исправили это уже
в декабре, скажу честно, с пользой для Самарской области.
— Как вы оцениваете ситуацию с повышением пошлин на ввозимые
иномарки?
— Я считаю, это совершенно правильное решение. Но оно
сопровождалось ненужной дискуссией кокетливого плана. Ее
разжевали совершенно в ненужной плоскости, и пока дискутировали,
ввезли в страну подержанных автомобилей на полтора миллиарда
долларов. Поэтому и возникли сегодня проблемы у АвтоВАЗа, других
российских автозаводов. А пошлины — это в первую очередь не
механизм защиты своего производителя. Пошлины — прямой путь к
увеличению инвестиций в автомобильную промышленность. Так было во
всем мире, посмотрите хотя бы на Китай. 15 лет назад они приняли
решение о вступлении в ВТО, но это не помешало им оградить свой
рынок на 7 лет от импорта. В результате создали инструмент по
привлечению инвестиций в китайскую прмышленность. В итоге сегодня
по темпам роста и наличию инвестиционных ресурсов китайский
автопром занимает одну из ведущих позиций в мире. Вот в чем я
совершенно не согласен с Германом Грефом. Да, в ВТО вступать
нужно. Но когда и как? В каком состоянии? Самоцелью это никак
быть не должно. К этому надо готовиться. Скажем, сегодня мы не
можем поднять штангу весом в 150 кг. Конечно, хочется быть
сильным. Но для этого еще нужно тренироваться, принимать какие-то
меры. Следует определить отрасли, в которых мы не можем
соревноваться с импортом на равных, и направить туда
инвестиционные ресурсы, понять, что просто оставлять их один на
один с западными конкурентами нельзя. А в таких позициях, где мы
реально можем соперничать, — нужно в первую очередь привлекать
западных инвесторов. Чтобы они становились российскими
производителями. General Motors, выпускающий в Тольятти Chevrolet-
Niva, — российский производитель? Российский. Ford, наладивший
производство во Всеволжске, — тоже. Сперва нужно привлечь
инвесторов и поднять промышленность, а уже затем открывать свой
рынок
— Сейчас, по вашей информации, собственники автозаводов
предпринимают какие-то новые шаги по защите своих интересов на
государственном уровне?
— Сегодня в автопром пришли новые люди, сформированы
промышленные группы. Это АвтоВАЗ и примыкающая к нему самарская
группа «СОК», «Северсталь», Олег Дерипаска (глава ИК «Базэл»,
бывший «Сибирский алюминий») со своими партнерами, создавший
«Руспромавто». Это все крупные компании, и эти компании будут
развивать отрасль. Здесь нужно понять, чего мы хотим как
государство от них, что они могут, какая у них стратегия, найти
возможность для их развития. Это тяжелая отрасль, многие
предприятия лежали, обременены социальной инфраструктурой. И
сегодня они начинают работать, продавать столько, сколько
производят, понимают, что в случае перепроизводства нужно
останавливать конвейер. Это уже хорошо. Они могут встать в полный
рост. Но им нужно помочь, привлечь инвестиционные ресурсы,
технологии. И нужно лелеять то, что происходит между АвтоВАЗом и
General Motors. Думаю, что к пониманию этого мы подойдем очень
скоро. И сам факт принятия программы поддержки отечественной
автомобильной промышленности, хотя этот процесс и сильно
затянулся, факт положительный. Но, и это понятно, есть свой
интерес у импортеров. Им тоже нужно защищать свои права,
оплачивать какие-то PR-потоки..
— Это такой большой бизнес?
— Это серьезный бизнес, если с момента объявления новых пошлин
до введения их в силу — за 4 месяца — было ввезено иномарок на
полтора миллиарда долларов. А наша задача — чтобы как можно
больше машин собиралось на нашей территории. Это и есть
промышленная политика. Как ее нужно реализовывать, через полную
или частичную либерализацию рынка, — идут серьезные споры. Даже
внутри нашего комитета сложились две группы.
— Как эти группы сейчас соотносятся? Кого больше, кого
меньше в Совете Федерации?
— В Совете Федерации есть разные люди. Есть «красные», есть
представители правых убеждений, есть «болото», которому все
равно. И немало серьезных людей, проработавших в бизнесе и на
руководящих постах и в столице, и в регионах. И мы, в отличие от
наших коллег в нижней палате, в значительной степени лишены
политической составляющей. Это позволяет иногда очень серьезно и
спокойно обсуждать вещи и принимать взвешенные законы. Есть люди,
которые могут за свои слова отвечать, держать договорную позицию.
— Сейчас существуют реальные механизмы подъема авиационной
промышленности?
— Это серьезная проблема. Должен быть реальный спрос на
авиаперевозки, чтобы поднять отрасль. Он не появится, пока
зарплата большинства жителей России не позволяет им летать
самолетами.
— Но авиапром, судя по его нынешнему состоянию, может и не
дожить до этих светлых времен:
— Поэтому и требуется участие государства. А какой частный
инвестор будет вкладывать деньги, если не сможет рассчитывать на
отдачу? Но все-таки неплохие проекты сегодня рождаются, есть
какие-то инструменты субсидирования и процентных ставок, и даже
инвестиционные ресурсы идут через лизинговые схемы на федеральном
уровне. У нас областные власти сегодня помогают авиастроению в
решении этих вопросов. Конечно, сегодня государственные структуры
не очень помогают автопрому, это надо признать, но в решении этих
вопросов я все-таки вижу прогресс. Который может по крайне мере
вытащить наш завод, «Авиакор».
— Там реальный прогресс есть?
— Он минимален, но реален.
— Взлетит ли самарский Ан-140?
— Я думаю, что взлетит. Я не хочу защищать или клеймить кого-то
из инвесторов, но вспомните, в каком состоянии находился
«Авиакор» накануне прихода на него «Сибирского алюминия»!
Ситуация была очень тяжелая. А сегодня завод по крайней мере
вышел на самоокупаемость. К сожалению, были допущены кадровые
ошибки, бизнес-план по Ан-140 готов только сегодня:
— Вы считаете, что областные власти правильно поступают,
продолжая закачивать бюджетные средства в проекты «Авиакора»?
— Это инвестирование под нормальный залог, позволяющее региону
добиться положительного cash-flaw. Для области это хорошо,
поверьте!
— Но эти инвестиции делались не-однократно!
— Те инвестиции, которые прописаны, еще не полностью
реализованы. Если бы «Авиакор» получил все деньги, которые были
ему обещаны как инвесторами, так и областью, ситуация была бы
другой.
— Возможно ли продвижение Ан-140 на зарубежные рынки?
— Очень серьезные возможности в этом плане открываются в Юго-
Восточной Азии, в Китае, Индии.
— На ваш взгляд, российские авиастроители могли
воспользоваться тем спадом в мировом авиастроении, который возник
после 11 сентября 2001 года, если бы оказались к нему готовы?
— Проблемы западных авиастроителей были вызваны страхом
потребителей. Он привел к страшным убыткам компаний-перевозчиков,
разместивших меньше заказов на новые самолеты. Но западный рынок
серьезно защищен от проникновения на него со стороны. Государство
поддерживает там производителей, субсидирует их. То, что у нас,
кстати, пытается сделать Константин Титов. Я считаю, что
областные власти делают очень эффективные шаги в плане реализации
промышленной политики.
— Есть ли в Самарской области какая-то внятная промышленная
политика? Возможна ли вообще ее реализация в отдельно взятом
субъекте федерации?
— Создание условий для нормального развития бизнеса, укрепление
рыночных механизмов, использование антимонопольных инструментов,
вещей, связанных с развитием рынка ценных бумаг, судебной системы
— это и есть реальная промышленная политика. Сегодня буржуазия
чувствует себя в Самарской области очень комфортно. Посмотрите,
насколько высоки потребительские возможности региона! Люди здесь
хотят покупать предприятия, люди хотят здесь работать. И мне
непонятно, когда сюда приезжают и рассказывают, что хотят
перевернуть все вверх дном в течение трех лет (имеются в виду
заявления зам. генерального прокурора Владимира Колесникова. —
Прим. ред.). Я просто не понимаю, что происходит. Здесь
экономический рост, люди зарплату получают. Ты отправляйся туда,
где беда, и там все переворачивавай! Если нужно навести порядок —
не вопрос. Но для этого есть суд. Не надо пиара, не надо
присутствия на «информационном поле». Подправить, помочь,
исправить что-то, подсказать — пожалуйста. А вот ломать не надо.
— Можно ли как-то охарактеризовать реакцию в Москве на
заявления на Колесникова и на противостояние Константина Титова с
прокуратурой?
— Многие в Москве возмущены происходящими событиями, считают,
что это ненужное шоу. Я не хочу комментировать содержание
конфликта, но с точки зрения его формы складывается впечатление,
что честь мундира для некоторых представителей прокуратуры важнее
всего остального. Насколько я понимаю, никакого политического
заказа Титова из Москвы нет и не было. Сегодня авторитет
президента в обществе такой, что если бы он попросил Титова, тот
бы сам ушел. Но такой просьбы нет. И все происходящее —
обыкновенная корпоративная разборка. Был конфликт между
представителями местной прокуратуры и администрации — совершенно
нормальный конфликт. Представитель администрации оказался
«твердым орешком», он располагал определенными ресурсами и смог
выстроить линию защиты, нанял адвокатов, проплатил контрпиар.
Правильные или нет были к нему претензии, пусть решает суд. Если
виноват, значит, должен сидеть в тюрьме или платить штраф. Но тут
пошли какие-то непонятные движения. От Титова стали требовать
«сдать» подчиненного без суда, и тогда ситуация вышла на другой
уровень. В силу придания происходящему информационного звучания
стал страдать имидж местной прокуратуры. Поэтому и потребовалось
напасть на Титова. Поверьте мне, в Москве по форме и по
стилистике того, что происходит, есть большие претензии.
— Эти претензии могут вылиться в какие-то оргвыводы?
— Претензии к прокуратуре? Я не знаю. Может быть, прокуратура
будет разбираться во всем, что здесь происходит. А все-таки лучше
было бы ей обратить внимание на громкие убийства. Здесь есть чем
заняться. Ну зачем заниматься пикировкой, давать возможность всем
сразу видеть себя губернаторами, в том числе и ряду сотрудников
администрации? Ходить они стали по-другому, смешно как-то.
— Вы почувствовали изменение позиции ряда чиновников?
— Конечно. Я внимательно слежу за тем, что происходит в
области.
— Говорили, что некоторые люди начали усиленно звонить в
администрацию президента, представляясь потенциальными
преемниками Титова:
— Вы хорошо информированы. На самом деле никто в Москве не
будет особо ни защищать, ни нападать на Титова. В этом плане
стилистика дискретная. У президента отношение к
правоохранительным органам такое: есть основания — работай. Можно
губернатора и на допрос пригласить, ничего страшного в этом нет.
Mо зачем об этом трубить? И я уверен, что недавнее решение суда
будет отменено. Все понимают, как оно возникло.
— Имеется в виду вердикт Верховного суда, лишающий Титова
возможности баллотироваться в губернаторы еще раз?
— Да. Я не исключаю, что к нему имели отношение те, кто видит
себя в кресле губернатора, в том числе и те, кто называет себя
друзьями Константина Алексеевича. Я уважаю любое решение суда,
пока оно легитимно. Но есть ощущение, что данное решение
перестанет действовать в ближайшие дни.
— Но идут и другие процессы, затрагивающие интересы области.
Например, странная ситуация вокруг назначения председателя
областного арбитражного суда:
— А здесь есть наше преимущество, когда нет ничего спущенного
сверху, запланированного заранее. Арбитражный суд — это я скажу
вам как сенатор — очень важный инструмент, в том числе
промышленной политики. В том, что выбор его председателя идет так
тяжело, есть и какой-то плюс. Я не знаю, как возник поклеп на
Осипова (претендент на пост председателя арбитражного суда
Самарской области. — Прим. ред.), сейчас появились и другие
кандидатуры, но на самом деле это не имеет большого значения. Кто
бы ни был, в Самаре уже сформированы крупные промышленные и
бизнес-группы, которые не позволят никому реализовать свое
преимущество, связанное с близостью к арбитражному суду.
— Вообще назначение Осипова еще возможно?
— Я не знаю. Я ведь данной темой не занимаюсь, она не входит в
мои обязанности. Но кого бы ни назначили, есть механизм, который
способен исправить ошибку.
— Часто ли потенциальные инвесторы, промышленные группы или
финансовые группы, которые стремятся инвестировать средства на
территории Самарской области, покупать заводы, предприятия, перед
этим консультируются с вами?
— Я не могу сказать, что таких дискуссий нет. Консультации
есть.
— С «Планетой Менеджмент»?
— Да, я консультировал ее, рассказывал им про область.
— Обращались ли к вам за консультациями по возможности
вхождения в Самарскую область другие компании и люди?
— Обращались, в основном в частных разговорах. О них сейчас
говорить не совсем корректно.
— Сейчас в области существуют отрасли, более или менее
крупные предприятия, которыми интересуются потенциальные
инвесторы?
Это премиум-материал. Подпишитесь, чтобы прочитать статью.
2025 © «Обозрение». Все права на материалы, опубликованные на портале OBOZ.INFO, защищены