Прилежание эпигонов

Я специально ждал, пока «уникальный для российской фантастики проект» будет завершен и выйдет в свет третий том собрания продолжений самых знаменитых повестей братьев Стругацких, чтобы написать о нем. Раньше писать обзор на эту тему не имело смысла: оставалась вероятность, что кому-то из «учеников» удастся повернуть проект в новом направлении. Не удалось или, принимая во внимание квалификацию авторов сборника, не пожелалось. Никто из современных фантастов, большей частью известных или даже знаменитых, не сделал попыток полностью переосмыслить созданные Стругацкими миры. Вместо этого ученики предпочли сочинить произведения, которые лишены всякого смысла, если читатель не знаком с повестями, подвергшимися переделке.
Это не значит, что авторы новых книг недостаточно остроумны. Просто все их остроумие сориентировано на посвященных, на тех, кто Стругацких читал, по-настоящему любит и поэтому готов наслаждаться такими, например, вывертами: «Когда Румата Эсторский затеял потасовку — в седьмой и, вероятно, не последний раз на этой дороге…»
Сказанное отнюдь не означает, что все или большинство новых повестей на старые сюжеты написаны плохо. Скорее наоборот, не считая двух-трех неудач, «Время учеников» читается с увлечением, трудно оторваться. Особенно хорошо удаются «ученикам» прямые продолжения известных произведений. Что произошло с «бойцовым котом» после того, как его возвратили домой? Ручаюсь, это хотелось бы знать каждому, кто читал «Парня из преисподней». И вот вам продолжение, да со стрельбой, с детективом, написанное вполне адекватным первоисточнику языком. Правда, для пущей увлекательности вся философия Стругацких игнорируется, отчего земляне вместо гуманистов предстают просто наивными дураками. Это не небрежность нового автора и не следствие недостаточности таланта. Это просто установка на прочтение знаменитой повести как «просто» фантастической, как боевика. Если так читать, позволительно сделать сиквел круче, чем первая часть. А иначе зачем вообще создавать продолжение?
Надо полагать, «ученики» осознали, что всерьез бороться с философией Стругацких невозможно, поскольку она не поддается переделке. Сюжеты у мэтров бывают нарочито незавершенными, о системе взглядов этого сказать никак нельзя, потому она и гибнет от вторжения извне. Те, кто этого не понял, потерпели творческую неудачу. Попробуйте-ка переписать «Страну багровых туч», будучи при этом убежденным антикоммунистом. Получится злая и неостроумная сатира на недавнее прошлое с лагерями и ядерной войной. Стругацкие и сами были антисоветчики-диссиденты, но то ли эпоха, то ли талант, то ли искренняя вера в светлое будущее вынудили их писать тоньше. Эта тонкость теперь, когда можно совершенно спокойно называть кошку кошкой, оказалась недоступной для большинства продолжателей.
Заметить, что создание «миров Стругацких» в реальности без насилия было бы невозможно, не так уж сложно. Заметить, что часть их персонажей идеальна и потому жизнеспособна только в рамках их самобытной гуманистической философии, тоже легко. А вот переписать этих персонажей так, чтобы они обрели недостатки и достоинства «поколения 90-х»… Такая задача эпигонам оказалась не по плечу. Впрочем, вполне возможно, что она попросту никем не ставилась, и все гораздо проще: есть знаменитые повести, в части сюжетов которых имеются видимые нево-оруженным глазом «хвосты». Их продолжения обречены на коммерческий успех, причем даже преданные поклонники «предыдущих серий» в обиде не будут, так как авторы продолжений готовы клясться в любви и уважении к учителям. Проба сил оказалась более чем удачной. Насколько я могу судить, «Время учеников» не менее популярно, чем собрание сочинений Стругацких. Остается ждать следующих «сочинений на заданную тему». В принципе, их можно написать неограниченное количество.