Мы используем файлы cookie.
Для улучшения вашего пользовательского опыта мы используем файлы cookie. Узнать больше
За прошедшие 30 лет самарская экономика совершила своеобразное кругосветное путешествие.
На заре современного капитализма доминантой было завершение приватизации и отход от подавляющей роли государственного регулирования. Формировалась мощная региональна бизнес-элита из крупных частных холдингов, разбавленных именитыми иностранными инвесторами. Однако, отравленное кредитной иглой, большинство региональных ФПГ либо сильно трансформировалось, либо ушло в небытие, вернув волей-неволей контрольные высоты в экономике губернии государственным или окологосударственным структурам.
В постсоветский период экономика Самарской (ранее Куйбышевской) области вошла с полностью государственным промышленным сектором, слабо приспособленным к рыночным отношениям. Частные инвестиции в основном присутствовали в малом и среднем бизнесе. Стартовавшая приватизация промышленных предприятий дала толчок к перетоку частного капитала в крупный бизнес. Постепенно этот процесс привел к формированию в регионе первых финансово-промышленных групп. Производственные активы в них дополняли финансовые институты, торговые компании, непрофильные проекты. Приватизация была не единственным источником перераспределения собственности в региональной промышленности. Контроль над рядом предприятий бизнесмены устанавливали в результате их банкротства, так как не все заводы смогли перейти на рыночные рельсы. Кому-то уйти в банкротство сознательно помогали их руководители. Не всегда процесс приводил только к перераспределению собственности. Навсегда исчезли такие промышленные гиганты, как завод им. Масленникова, СПК «Шар», «Рейд», «Кинап».
В том или ином виде большинство промышленных предприятий смогло сохраниться. Сумели благополучно приватизироваться и не только сохранить темпы работы, но даже и развиваться такие крупные структуры, как АвтоВАЗ и его смежники, «Тольяттиазот», «КуйбышевАзот», Самарский металлургический завод, «Электрощит», Самарский подшипниковый завод, «Авиакор», «Волгабурмаш», «Продмаш», «Самарский Стройфарфор», «Строммашина», «Самаралакто», завод им.Тарасова, «Тольяттикаучук». На ряд самодостаточных промышленных осколков разделился бывший ГПЗ-4. В частные руки перешел куст самарских нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих предприятий.
Несмотря на то, что часть предприятий формально осталась в государственной собственности или значительная часть их акций принадлежала государству, фактически их менеджмент имел весьма широкий круг полномочий по распоряжению финансами и активами. На многих заводах даже появился такой феномен, как институт «красных директоров», руководителей, как правило, управлявших предприятиями еще с советских времен и чувствующих себя там, по сути, полноценными хозяевами. Именно так в течение многих лет выгядела ситуация на заводах «Моторостроитель» (ныне «ОДК-Кузнецов»), «ЦСКБ-Прогресс» (ныне РКЦ «Прогресс»), «Металлист-Самара», «Салют», «Авиаагрегат».
Костяк регионального бизнеса формировали производственные предприятия, которые были созданы еще в советское время. В лучшем случае новые владельцы заводов проводили их техническую модернизацию. Появление новых промпредприятий, созданных с нуля, можно было пересчитать по пальцам. В основном крупные инвестпроекты реализовывались в современных секторах экономики, таких как телеком или девеломпент. В регионе появились один из крупнейших федеральных операторов сотовой связи — СМАРТС и современные торговые центры, строительством которых занимались девелопер Виктор Сурков и ряд его последователей.
Укрупнение бизнеса привело к формированию в регионе деловой элиты, имевшей заметное влияние на проходившие в Самарской области политические и социальные процессы. В регионе появились такие крупные холдинги, как «Волгопромгаз», СОК, «Волгабурмаш», бизнес которых выходил далеко за рамки Самарской области. В Тольятти бизнес-группы формировались вокруг АвтоВАЗа и предприятий большой химии. Полным ходом шло перекрестное «опыление» политической и бизнес-элиты. Каждая уважающая себя ФПГ имела лояльных себе депутатов и чиновников, или же сами владельцы и топ-менеджеры избирались в те или иные органы власти. Более того, бизнес-группы периодически добивались избрания мэрами городов своих протеже. Самым ярким и, наверное, последним примером такой практики на местном уровне стало избрание в 2006 году мэром Самары Виктора Тархова, которого поддерживали крупнейшие самарские ФПГ. Причем «спонсоры» Тархова разочаровались в нем практически сразу после выборов. Активно обсуждались в местных СМИ и обстоятельства избрания губернатором Ульяновской области Сергея Морозова, которого многие — наверняка совершенно необоснованно — называли ставленником самарской группы «СОК».
Вместе с политическими проектами самарские бизнесмены и менеджеры активно продвигали и социальные. И дело было не только в pr-составляющей данного процесса. Бенефициары и топ-менеджеры бизнес-групп являлись жителями города и области и проводили в регионе большую часть своего времени. Здесь жили члены их семей, их дети и внуки ходили в местные школы, а родители лечились в местных больницах и клиниках. Для многих инвестиции в социальную инфраструктуру являлись созданием комфортной для них окружающей среды.
Но видимое благополучие большинства первых самарских ФПГ во многом являлось крайне хрупкой конструкцией. Интенсивный рост был их ахиллесовой пятой. Скупка новых активов и модернизация старых зачастую велись на заемные ресурсы, которые, как известно, рано или поздно приходится отдавать. Эпоха расцвета самарских бизнес-групп была периодом высокой привлекательности российского рынка в целом и региона в частности для крупных иностранных и федеральных инвесторов. Найти дешевое финансирование даже под самый рискованный проект не составляло большого труда. А поскольку многие ФПГ имели и собственные карманные банки, то они же становились и основными кредиторами новых проектов. В результате холдинги накопили огромные долги, что ставило под угрозу стабильность и устойчивость их бизнеса.
Гром грянул в 2008 году, когда в результате финансового кризиса порушилась вся выстраиваемая годами рентабельность бизнеса. Реализуемые инвестпроекты повисли в воздухе, а перекредитовка или привлечение нового дешевого финансирования, каковые раньше являлись, по сути, рутиной, стали фактически невозможными.
В результате бизнес-группам становилось все сложнее обслуживать взятые на себя обязательства и они делались все более зависимыми от банков-кредиторов. Часть холдингов ушла в банкротство или просто исчезла. Части пришлось передать полностью или поделиться своим бизнесом с инвесторами, готовыми принять на себя долги. По тем или иным причинам канули в прошлое в прежнем виде такие некогда влиятельные холдинги, как СОК, «ВБМ-Групп», «Энерготехмаш», РБЕ, СВ. Часть их бенефициаров либо покинула регион, либо подалась в бега, скрываясь от правоохранительных органов. Появились примеры и реальных посадок бизнесменов — былых миллиардеров, сильно не сведших дебет с кредитом. Вместе с бизнес-группами исчезали и курируемые ими социальные и политические проекты.
Фактически обнулилась былая влиятельность руководителей предприятий, принадлежавших федеральным или государственным структурам, а также их местных подразделений. «Красные директора», ранее обладавшие значительной степенью самостоятельности и являвшиеся совладельцами предприятий, растеряли свой ресурс и выстроенный вокруг заводов личный бизнес. Кто-то, как директор «Моторостроителя» Игорь Шитарев, уходил добровольно, кто-то до последнего сопротивлялся давлению сверху, кого-то, как директора РКЦ «Прогресс» Александра Кирилина или руководителя «Авиаагрегата» Геннадия Кулакова, пришлось отправить за решетку.
Как правило, им на смену приходили классические наемные менеджеры или технические исполнители, которые даже помышлять не могли о какой-либо самостоятельной политике и полностью выполняли директивы свыше. Более того, зачастую эти менеджеры даже не были связаны с Самарской областью, а их семьи проживали в других регионах. Соответственно, местная социальная жизнь задевала их лишь постольку-поскольку.
Окончательно позиции регионального бизнеса в областной экономике добил курс Центробанка на очистку финансового рынка от мелких банков. В Самарской области сложился крупный костяк региональных кредитных организаций. Как правило, их бенефициары владели и другими бизнес-проектами, выступая их крупнейшими кредиторами. Отзыв лицензии или санация банка лишали данные проекты источников финансирования, утаскивая их вслед за кредитной организацией в финансовую яму. Например, санация банка «Солидарность» больно ударила по производственным проектам его бенефициара Алексея Титова. Из-за санации Балтинвестбанка рухнул один из крупнейших региональных производственных холдингов («СПЗ-Групп»), бенефициаром которого называли бизнесмена Александра Швидака. Отзыв лицензии у ФИА-банка, привел к банкротству одного из крупнейших тольяттинских холдингов «Инкомцентр». Владельцы этих банков также уходили в личное банкротство или даже становились фигурантами уголовных дел.
Что же осталось сегодня от некогда имевшего колоссальное влияние в регионе местного бизнеса? Далеко не так много, как было раньше. Да, из губернии никуда не исчезли ни «Волгопромгаз», ни «Техоборонпром», ни «АвтоКом», ни ДСК. Мощно вырос в бизнес-группу федерального масштаба, работающую одновременно на многих территориях России, «Акрон» Павла Морозова, сохраняет позиции в Сызрани крупный холдинг «Криста», созданный Владимиром Симоновым. Но все они очень сильно дистанцировались от местной политики. Это и сознательное следование новым федеральным трендам, и осознание того, что участие в политике не приносит никаких дивидендов. А вот проблем принести может очень много.
Полным фиаско завершилась эпоха триумфального захода иностранных инвесторов в Самарскую область. Десятки лет их присутствие только увеличивалось, но после 2022 года все покатилось вспять. Кто-то ушел сам, кого-то «попросили», и очень немногие сохранили управление и владение местными активами. Впрочем — тех, кто не останавливал производства и не игрался в антироссийские санкции, никто не трогал, и такие иностранцы как работали, так и работают.
Иностранные инвесторы проникали в Самарскую область как путем участия в приватизационных процессах, так и посредством скупки региональных активов у их собственников. Иностранцы могли работать как самостоятельно, так и с помощью местных партнеров. Одним из первых примеров прихода иностранных инвесторов в регионе стала покупка швейцарским холдингом «Нестле» шоколадной фабрики «Россия». Немецкий концерн «Амазоне» совместно с самарским партнерами создал в регионе производство сельскохозяйственной техники. Со временем иностранцев становилось все больше, а контролируемые ими активы — все крупнее. Крупнейшими сделками стали покупка группой Renault-Nissan контрольного пакета АвтоВАЗа, французским концерном Schneider Electric завода «Электрощит», американским холдингом «Алкоа» — Самарского металлургического завода, немецкий химический гигант «Линде» приобрел Самарский кислородный завод и реализовал несколько совместных проектов с тольяттинским «КуйбышевАзотом». Американская компания «Делфай» создала совместное предприятие с «Самарской кабельной компанией» в Чапаевске. Французская группа «Данон» стала владельцем крупнейшего самарского молочного завода — «Самаралакто». Сербская группа «Таркетт» владеет крупнейшим в мире заводом по производству линолеума в городе Отрадном. Крупнейшие мировые производители прохладительных напитков «Кока-Кола» и «Пепси» построили в регионе свои заводы. Шведский девелопер «Икеа» открыл в Самаре молл «Мега». Переход АвтоВАЗа под контроль французов дал толчок активному открытию производств комплектующих, которые принадлежали мировым производителям запчастей и глобальным партнерам Альянса «Рено-Ниссан». Часть производств покупалась у их прежних владельцев, а часть создавалась с нуля в ОЭЗ «Тольятти».
Заход иностранцев в Самарскую область сопровождался серьезным объемом инвестиций, которые они вкладывали в модернизацию региональных производств. После введения недружественными странами антироссийских санкций часть иностранцев стала покидать российский рынок. А вот эвакуировался кто как мог.
Польская группа «Керсанит», владевшая заводом «Сызранская керамика», просто перерегистрировала его владельца в ОАЭ, формально дистанцировавшись от российского актива, но продолжая по факту управлять им. «Кока-Кола» продолжила производственную деятельность, просто переведя продукцию исключительно на локальные российские бренды. Кто-то, как, например, группа «Делфай» или «Бош», попросту бросили свои российские активы на произвол судьбы. Но в большинстве случаев иностранцам пришлось продавать свои предприятия российским покупателям. По такой схеме владельцев уже сменили крупнейшие региональные предприятия, ранее контролировашиеся иностранцами, такие как АвтоВАЗ, «Электрощит-ТМ Самара», «Самаралакто». Часть иностранных инвесторов передала свой бизнес российским менеджерам, например группа «Фауреция». Кто-то, в частности кондитерский концерн «Нестле», предпочел работать в регионе, как и до введения антироссийских санкций. «Русификация» активов явно пошла им на пользу. Даже те предприятия, которые не смогли до конца преодолеть кризисные явления, по крайней мере работают до сих пор.
— Роман Аврусин
2025 © «Обозрение». Все права на материалы, опубликованные на портале OBOZ.INFO, защищены