Единство противоположностей

Попытка сравнительного анализа творчества двух разных поэтов
Жизнь наша полна противоречий, которые только на первый взгляд кажутся несовместимыми.
При ближайшем рассмотрении, казалось бы, совершенно противоположные явления не только спокойно сосуществуют на одном поле, будь то литературное, политическое или какое-то иное, но, занимая каждое свою нишу, поддерживают друг друга, конструктивно образуя единое целое
Исключи одно, и второе покажется странным, более того — ненужным, ибо ему нечему противостоять и противоборствовать не с чем. Вывод напрашивается сам собой: противоречия в сумме и взаимодействии обеспечивают прогресс. Без этого возникают застой и гниение, что мы и наблюдали в последние годы советской власти, когда противоречия искусственно сглаживались, образуя единую равнину всеобщего единомыслия, на которой ничего не росло. «Софочка» (советская власть) была страшна не только дряхлостью и однообразием, она порождала себе подобных, формируя общество спящих, едва поддерживавшее себя в состоянии вынужденного бодрствования с помощью магических чисел — «13», «15», «777», которыми государство любило обозначать, в сущности, одинаковые субстанции, помогающие людям как-то мириться с унылой действительностью. Но пора и прояснить предмет нашего разговора, иначе столь длинное вступление может повергнуть читателя в то самое состояние анабиоза, выход из которого до сих пор затруднен тяжелой наследственностью. Предмет этот — стихи.

Ну вот, скажет разочарованный читатель, стоило огород городить, стихов-то этих нынче пруд пруди, да мало кто их покупает и читает, не выдерживает поэзия конкуренцию с детективами и дамскими романами. Что правда, то правда — не выдерживает. Однако не все так мрачно. Стихи находят своего читателя, пусть не такого многочисленного, как лет 20 назад, зато более верного. Поэзия ушла с трибун, уступив их политикам, и заняла свое скромное и благородное место на полках истинных любителей, которым дорого прежде всего Слово.
С исчезновением Главлита и его подразделений на местах поэты немного растерялись: не с кем стало бороться, некого обманывать, незачем изощряться всуе. Однако не зря говорят, что привычка — вторая натура. Часть поэтов стала писать еще мудренее, другие, напротив, быстренько раскрепостились и начали резать правду-матку открытым текстом, прислушиваясь лишь к собственному пищеварению. Составилось как бы два лагеря: изнеженные манерные модернисты, склонные к виртуальной реальности, и суровые почвенники, взыскующие справедливости и собственных корней. Бессмертный постулат Гегеля о единстве противоположностей снова нашел свое подтверждение.
Приступая к существу темы, предвижу бурную реакцию большинства: как можно сравнивать таких разных, таких непохожих, таких?.. А почему нельзя, собственно? Оба пишут по-русски, соблюдая, по возможности, стихотворный размер и рифмуя в меру своей образованности. И тот и другой именуют себя поэтами, склонны к публицистике и сильно идеологически заряжены, оба печатаются, наконец, имея каждый своих читателей. Вот, пожалуй, единственное принципиальное отличие: читатели у них разные.