Есть ли у животных душа?

Язык есть у сурикатов. Это такие прекрасные мультики, которые стоят столбиками. У них есть обозначения: орел, леопард, змея.

Есть язык, например, у мартышек. У человекообразных обезьян такого языка уже нет, у них по-другому устроена гортань. У них коммуникация строится несколько иначе.

В начале прошлого века шимпанзе пытались научить разговаривать голосом, но максимум, чего добились — английского слова «чашка», и то от орангутанга. Гортань не позволяет.

В середине 20 века возник проект «говорящие обезьяны», когда до людей дошло, что обезьян можно обучить языку-посреднику.

Первым языком-посредником был Амслен — язык американских глухонемых. Ему обучили несколько обезьян — самой знаменитой стала горилла Коко, ей сейчас уже 40 даже с небольшим. Она зрелая Матрона, очень социальная, любит котят. У нее 800 слов, она владеет синтаксисом.

Порядок слов имеет смыслообразующие значения. Коко с помощью этих слов может описывать свое состояние, если она может его зафиксировать. Она рассказывает, когда ей грустно, у нее умер котенок. И как грустно, потому что котенок ушел туда, откуда не возвращаются, а вот когда она выдала абстракцию уровня — когда ушел туда, откуда не возвращаются — вот тут все присели.

Понимание смертности, конечности жизни, для примата, которого никогда не дрессировали этим штукам — это было нечто совершенно новое!

Люди знают, что у слонов есть обряд погребения, они собираются вокруг покойника кружочком, стоят, горюют, потом забрасывают его ветками. Но у слонов не спросишь, а Коко рассказала.

Она умеет ругаться, ее приятель Майк сломал ее игрушку, и она сказала: «Майк грязный плохой туалет». В возрасте трех лет все наши ругательства выстраивались абсолютно таким же способом, вокруг около «какашечной»  темы. Они служили для нас каким-то материалом для образования первых наших инвектив.

Или вот банобо по имени Канзи. Бонобо – родственники шимпанзе, очень ласковые и любвеобильные, в отличие от шимпанзе. Они очень социальные, у них постоянно возникают какие-то «терки», но все «терки» они решают с помощью секса, а не с помощью рукоприкладства, как шимпанзе.

Лидером у них может быть и самка, и самец, кто самый крутой, тот главный. Канзи — самый крутой в своей группе. Он чертов обезьяний гений. Его вообще не собирались языку учить, а учили его маму. Он на ней висел малышом, все это слушал в какой-то момент вдруг с комментаторами заговорил.

Он говорил по другой системе. Его научили не языку Амслен, а языку — Йеркиш. Йеркиш — это искусственный язык с лексиграммами.

В альбоме несколько сот символов. Каждый что-то означает. Сначала они были бумажные. Потом стали на планшетах интерактивные. Тыкая в них, Канзи рассказывает о своей жизни, о своем мире. У него порядка 500-600 слов в активе, 2000 слов в пассиве.  Понимает на слух, на них реагирует адекватно. 2000 слов — это очень много.

По тесту IQ определили 84 балла — это много. Это больше чем, показывает огромное количество людей, которые ходят на работу. Когда Канзи показали видео с Како, он по этому видео выучился ее элементом языка, и они общались.

Это вообще – фантастика, когда обезьяна начинает использовать свой язык-посредник для межродового общения не только со своими экспериментаторами. Например, одна из говорящих обезьян как-то увидела на прогулке лающую собаку, и вместо того, чтобы спрятаться в машину, обезьяна вылезла из машины и начала показывать: мол, собака, уходи!

Канзи — он конечно невероятный. Вот он в своей группе бонобо. Он не одинокий, есть группа бонобо, он в ней альфа-самец, у него там есть дети, тоже говорящие, то есть там все хорошо.

При этом когда, например, у Коко спрашивали «ты кто?», она обычно отвечала: «я хороший обезьяна горилла». Один раз Коко пошутила, сказала, что она маленькая птичка. Это была шутка.

Когда у Канзи спрашивают кто он, Канзи отвечает: «Я — человек. Они – обезьяны, а я – человек».

Франс де Вааль говорит, что по сути единственное, чем мы отличаемся от животных — это язык. Язык именно той формы, в котором он существует у нас. Со всеми нашими способностями описать не только свое состояние. Описать то, чего нет, что есть внутри нас, что будет, что было. Описать сам язык. У нас в русском языке есть очень много слов, описывающих русский язык, ничего больше.

Вот это и дико круто. Это нас как-то так оторвало от всех остальных, тут мы, конечно, сделали свой прорыв, все остальное – есть у всех.

Когда животные овладевают этим языком, таким же как человеческий по структуре, они перестают чувствовать себя животными, начинают чувствовать себя людьми. Мне кажется, это волнующий фактор!

Вот Канзи пошел на пикник. С ним гуляют. Он внимательно наблюдал, как разводят костер, это было очень интересно, но наблюдал не как Рафаэль с целью потушить и вытащить оттуда все, а с целью перенять навык. Он собирает ветки, раскладывают, ему выдаются спички. Ни разу не обжегся, ни разу шерсть не опалил, он очень аккуратненько сидит и разжигает костер. Ему приносят барбкюшницу.

Дальше у него два фирменных блюда — это либо жаренные овощи на этом гриле, либо жаренные  маршмеллоу на крючках.