Константин Ганечкин: «Моя цель – Паралимпиада-2030 во Французских Альпах»

В январе на склонах в Миассе завершились два этапа Кубка России по парасноуборду — соревнования среди людей с поражением опорно-двигательного аппарата (ПОДА). Самарский спортсмен вернулся с этих соревнований с двумя медалями.

Читайте также:

Самарская деприватизационная волна преодолела сопротивление хозяев миллиардных активов

Совет при Минстрое РФ расширил возможности бенефициара «Самарского Стройфарфора»

Эксперты и защита не согласны с жестким приговором экс-главе самарского АНО «ИРР» Ольге Михеевой

Больше

Почему к главному старту сезона он готовится «по книжкам»? Что стало причиной его ухода из плавания? Как дружеское соперничество заставляет разгоняться до 80 км/ч? Почему изобретательность — второе имя параспорта? Об этом в интервью «СО» рассказал самарский парасноубордист и мастер спорта Константин Ганечкин.

— В соцсетях вы скромно написали, что две медали на Кубке России — во многом заслуга случая. Это кокетство или трезвая оценка?

— Объективная реальность. Мы соревнуемся в трех классах в зависимости от типа повреждения (ампутация руки, ноги выше колена или ниже колена). В моем классе, LL1, было трое претендентов на подиум. Но буквально накануне старта первого этапа главный конкурент, Дмитрий Фадеев, на тренировке неудачно приземлился и сломал протез, в результате чего сошел с дистанции. Будь он в строю, я, объективно, был бы третьим. Что и подтвердилось на втором этапе, когда он починил снаряжение. В сноуборд-кроссе (где на специально подготовленной трассе есть виражи, роллы и трамплины) действительно многое решает везение: кто-то может упасть на старте. Например, в плавании такое маловероятно — с тумбочки просто так не свалишься. Я реалист и понимаю, что для конкуренции на мировом уровне мне еще нужно много работать над мастерством. (Сноуборд-кросс — дисциплина на специальной трассе с фигурами: виражами, двойными виражами, одиночными, двойными или тройными трамплинами и переездными роллами. — Прим. ред.)

— Чаще всего вы выступаете на трассе в Миассе. Означает ли это, что к трассе не нужно адаптироваться, поскольку она не меняется?

— Нет, это неверно. Каждый раз трасса отличается от предыдущей. Вот мы откатались на кубковых этапах в январе, приедем через месяц — и она уже будет вдвое длиннее, да и препятствия изменятся. Кроме того, на состояние трассы влияют погодные условия. К примеру, в прошлом сезоне чемпионат России проходил в конце марта — начале апреля (на том же склоне в Миассе), и все повсюду таяло, снег буквально плыл под ногами. В день соревнований по слалому трасса окончательно растаяла, и под ногами была земля. Это было в первых числах апреля, уже было тепло, чуть ли не +10 градусов: снег тает, ручьи по склону журчат.

— Соревнования отменили?

— Ну нет, что вы. Чтобы выйти из ситуации, организаторы придумали использовать конструкцию хафпайпа: в сноуборде есть дисциплина хафпайп, в которой участники соревнуются, кто выше выпрыгнет и сделает самые зрелищные трюки во время полета со специальной вогнутой конструкции. Название происходит от английского half-pipe — «половина трубы», поскольку сооружение ее напоминает. Ее используют как в сноуборде, так и в скейтбординге, лыжном хафпайпе или фристайле BMX. У нас, в адаптивном спорте, таких соревнований не проводится — только среди спортсменов без ограничений. Но для нас эта «полутруба» послужила трассой для слалома. Было необычно и забавно.

— Это была самая необычная трасса в карьере?

— На данный момент — да. И, честно сказать, я так и не смог ее полностью проехать, потому что мы ее вообще не тренировали. Но мне все равно понравилось.

— При какой самой низкой температуре приходилось соревноваться?

— Буквально пару недель назад на Урале был мороз -29°C. Мы пришли утром на старт второго этапа по кроссу, а подъемники не запускали, потому что они работают только при температуре не ниже -25°C. Поэтому мы ждали, когда потеплеет и их запустят. Но самый экстремальный случай — это сильнейший ветер на вершине горы. Мы стояли наверху в стартовой зоне кроссовой трассы, и нас просто сдувало оттуда. При этом встречный поток был такой силы, что не хватало скорости для прохождения трассы, ты просто останавливался. В этом противоборстве со стихией даже лидеры ползли и прыгали, но доезжали. У нас правилами разрешается при падении оставаться на трассе и завершить выступление (как у фигуристов, к примеру). Время теряешь, но результат засчитывается, даже если ты так финишируешь.

— Из-за отсутствия руки вы теряете время на старте в сноуборде. Ищете решение?

— Именно. Соперники, держась за ручки стартовой калитки обеими руками, мощно выталкивают себя на трассу. Я так не могу: дерну одну ручку — меня развернет, а за две — второй руки нет. Поэтому просто плавно выкатываюсь и теряю драгоценные доли секунды. С тренером сейчас думаем, как сконструировать устройство, чтобы нивелировать этот недостаток. В параспорте изобретательность — это часть тренировочного процесса.

— Ваша спортивная карьера началась с плавания?

— По сути — да. Я с 12 лет в бассейне: плавание для меня стало терапией и спасением после детской травмы (в пятилетнем возрасте Константин попал под машину, остался без правых руки и ноги. — Прим. ред.), остановив развитие искривления позвоночника. Моей «коронкой» был баттерфляй. В нем я и выполнил норматив мастера спорта. Я плавал кролем на дистанциях 50, 100 и 400 метров, на спине — 50 и 100 м. Единственный стиль, в котором не могу выступать, — брасс. Потому что из-за ампутации правой стороны моя техника не соответствует правилам, где обязательно при повороте касание бортика обеими руками. Но мой этап в плавании был вполне успешным. Я участвовал в международных соревнованиях и завоевывал медали. Однако чтобы получить звание «мастер спорта международного класса», недостаточно просто выступать на международных стартах и даже становиться их призером, — нужно выполнить определенные нормативы, стабильно занимая призовые места. А для звания «мастер спорта России» моих достижений было достаточно. Кстати, с этим разрядом я и пришел в сноуборд. Дело в том, что в спорте лиц с ПОДА есть такой нюанс: неважно, в каком виде спорта ты получил спортивный разряд, — впоследствии он распространяется на все виды, в которых ты выступаешь. И поэтому выглядело, конечно, курьезно, когда я в качестве дебютанта соревнований по сноуборду в стартовых протоколах был отмечен как мастер спорта. Мне было понятно недоумение давно занимающихся ребят: «Кто такой этот «мастер спорта», толком не умеющий кататься?»

— В плавании вы не только стали мастером спорта, но и стимулом для появления будущей звезды Кирилла Пульвера.

— Да, было такое дело. Я встретил его как-то в раздевалке бассейна и предложил попробовать с нашей командой, дал телефон тренера. Потом мы вместе с ним и Вячеславом Ленским тренировались у Ларисы Олейниковой и Анжелики Матвеевой. Как я обычно шучу: в самом начале я был для Кирилла по типу «разгоняющего» (пейсмейкером — бегун, задающий высокий темп на отрезке дистанции для установления рекорда. В велоспорте аналогичную роль выполняют грегари. — Прим. ред.). Потом он, конечно, меня быстро превзошел — сыграли роль и молодость, и мощнейший потенциал. А я продолжил плавать на своем уровне.

— Почему вы сменили привычную гладь воды на непредсказуемый рельеф снежных трасс?

— Можно, конечно, сказать, что не хватало драйва (Смеется.) и стало скучновато. Плавание — это довольно монотонный и однообразный вид спорта в сравнении со сноубордом, в котором и локации на свежем воздухе, и адреналин другого уровня. Но на самом деле была и практическая причина. Мне было почти 40 лет — для плавания, спорта на выносливость, это много. Чтобы поддерживать уровень, нужна была большая интенсивность тренировок, а с работой и семьей я позволить себе этого уже не мог. Форма пошла на спад, я перестал быть конкурентоспособным. И в этот момент звезды сошлись: появились протезы для парасноуборда и тренер Дмитрий Волобоев. Но справедливости ради нужно сказать, что переход был нерезким. Я начал заниматься сноубордом в 2020 году, а мой последний старт по плаванию был в 2021-м.

— То есть вы параллельно занимались и зимним, и летним видами?

— Года полтора. В 2021 году я ездил на соревнования и по плаванию, и по сноуборду. Это было жестко, и я не представлял, откуда мне взять еще одну жизнь, чтобы все успеть. Но в итоге «снег» взял верх над «водой», так как это интересно и шансов продлить спортивную карьеру здесь намного больше, чем в плавании. Потому что он технический, и в нем возраст не так важен.

— Легко дался переход от воды к снегу?

— Не сказать, что легко. Я и раньше периодически пытался встать на доску ради интереса — раз пять за десять лет. Но когда я осознанно пришел в спорт, то за один сезон уже более-менее уверенно катался. А со специальным протезом на второй сезон пришло уверенное катание. Кто-то годами не может привыкнуть, а у меня вышло относительно быстро.

— Вы сразу в двух дисциплинах стали себя пробовать?

— Сначала мне нужно было просто попробовать свои силы на горе. В 2020 году я впервые вышел в стартовую зону на настоящую, «дикую» трассу с кучей ступенек и препятствий. Посмотрел на нее и говорю тренеру: «Я туда не поеду. Я здесь сейчас разобьюсь». И тренер меня уговаривал попробовать. А мне было реально страшно — страх был первобытный, я понимал, что не готов. И даже сейчас, спустя годы, на последнем этапе кубка я не избежал травм — приехал с фингалом под глазом, потому что влетел лицом в уклон и разбил плечо и колено. А со своего дебютного старта по сноуборду я уехал весь в синяках. Но был безумно горд и доволен, что преодолел этот страх.

— А когда вы стали по-настоящему круто кататься?

— Когда осознал, что полностью контролирую доску. В то же время, объективно оценивая свой спортивный уровень, признаюсь: мне еще далеко до мастерства. Даже тот факт, что я показываю результаты и поднимаюсь на пьедестал почета, не говорит о том, что я виртуоз сноубординга. Зачастую это может быть стечение обстоятельств. Например, на первый этап Кубка России по разным причинам приехали не все топовые спортсмены. А если всех сильнейших собрать, то я вполне могу оказаться и не на третьем месте, а где-то в середине списка.

— Есть у вас какие-то любимые и нелюбимые элементы?

— Мне никогда не нравилась стартовая зона кросса. Лично для меня это преодоление каждый раз. Зато остальная часть трассы (с ее поворотами и скоростью, с которой их нужно проходить) мне нравится, как и слалом — та, что на время.

— Я правильно понимаю, что вы пришли в парасноуборд и тренировались вместе с неоднократным призером чемпионатов и Кубков страны Сергеем Новиковым?

— Ну, как сказать, тренируюсь… Да, мы начинали вместе и раньше тренировались в горнолыжном комплексе «СОК Красная Глинка» — до того момента, как он стал жить в Крыму. Сергей сыграл огромную роль в моем становлении как спортсмена, и за эти годы мы стали настоящими друзьями. Он по-прежнему член сборной Самарской области, но тренируется самостоятельно, и мы видимся с ним по большей части на соревнованиях. Ну, или на совместных «покатушках» в горах, как, например, в прошлом году на Кавказе. Так что теперь я больше тренируюсь один с тренером. И надо сказать, что в нашей самарской команде ощущается кадровый голод.

— Не хватает тренеров?

— Спортсменов. Согласен, что паралимпийский сноуборд — это динамичный и адреналиновый вид спорта. Он кажется пугающим и сложным. Но он прекрасен тем, что в нем нет возрастных границ. Начать можно в любом возрасте, как я. Нужно только желание. Так что если есть активная жизненная позиция — двери открыты. Я пришел в 40, не умея стоять на доске. Сейчас я — профессионал. Значит, это возможно и для других. Ведь пять лет назад, когда мы с Сергеем (Новиковым. — Прим. ред.) начинали, нам приходилось самим все изучать, добывать снаряжение, самим оплачивать подъемники и так далее. Сейчас у нас уже есть опыт и желание передавать его другим.

Кстати, мой тренер Дмитрий Волобоев как раз начал проводить тренировки по адаптивному сноуборду. И недавно он провел занятие для воспитанников дома-интерната села Солнечная Поляна в Жигулевске. В его планах — создание в Самарской области сборной для участия в Специальной Олимпиаде России по сноуборду.

На самом деле для меня важен не только личный результат, но и развитие адаптивного сноуборда в Самарском регионе. Было бы здорово, если бы в нашем виде спорта захотели пробовать себя как можно больше людей с поражениями опорно-двигательного аппарата при ампутации, независимо от функциональных возможностей. Как любит повторять Сергей Новиков, «чтобы кататься на сноуборде/вейкборде, ноги иметь не обязательно». Добавлю, что и руки — не самое главное. Ведь сноубордом можно заниматься как на рекреационном уровне (для реабилитации), потому что он помогает укрепить мышцы, развить баланс, так и на соревновательном. Приглашаю всех желающих испытать новые ощущения, научиться чему-то новому, проникнуться философией сноубординга — вы можете найти меня или Дмитрия Волобоева в соцсетях или обратиться в Центр адаптивной физической культуры и адаптивного спорта в Самаре.

— На горнолыжке «СОК» народ прозвал вас Терминатором, а Сергея Новикова — Киборгом. Причем вы не раз говорили, что слово «киборг» больше подходит вам, потому что у вас электронный протез с функцией для сноуборда, а Сергею достался специальный протез для этого вида спорта. А теперь вопрос на засыпку: кто круче — Терминатор или Киборг?

— (Рассмеялся.) Об этом писать не будем.

— Отчего же?

— У нас с Сергеем — негласное соперничество в спорте. Было, есть и, я надеюсь, останется. И это главный двигатель прогресса! Мы начинали вместе, и каждый старался добиться большего, тем самым тянул другого. Да, нас прозвали на горе Терминатор и Киборг, но говорить о том, кто из нас круче, я бы не стал. Потому что без этой конкуренции мы бы не совершенствовались. Например, когда мы в прошлом году катались на Кавказе, обычные «покатушки» невольно превратились в гонку. Не сговариваясь, зарубились по-серьезному. Разогнались, по данным моего приложения в телефоне, до 82 километров в час, и Сергей не уступил. Мы хорошие друзья, но в спорте — всегда соперники. Без этой конкуренции не было бы такого роста.

— Насколько инвентарь и экипировка парасноубордиста отличаются от обычных?

— Никак. Протез так же помещается в ботинок, в обычное крепление. Но иногда есть нюансы. Например, один спортсмен придумал для себя более удобную экипировку. Его особенность в том, что здоровая нога у него в обычном ботинке, а поврежденную, поскольку ее нужно фиксировать сильнее, он помещает в жесткий, как у лыжника, ботинок. Выглядит необычно, но благодаря этому решению он может состязаться с остальными на равных в борьбе за призы. А я, как сказал ранее, сейчас нахожусь в процессе решения проблемы со стартом.

— В «Кубанских новостях» два года назад про вас написали заметку: «В Анапе спортсмен без руки и ноги прошел на вейкборде два километра». Вам стало мало сноуборда?

— Кстати, на вейкборд меня сподвиг Сергей. «Давай, — говорит, — попробуем». Я сначала не верил, что смогу: в вейкборде нужно держаться двумя руками и техника совсем другая — если перестанешь двигаться, то уйдешь под воду. Но когда увидел, что у Сергея получается, включился азарт, и я подумал: «Нет, я тоже буду». Даже придумал петлю из каната, которая крепится к ручке и распределяет нагрузку на плечо. С ней я не только научился, но и стал вице-чемпионом России на первом отечественном чемпионате по вейкборду для спортсменов на протезах! Организаторы перечитали правила — запрета на такое приспособление не нашли. Поэтому я выступал со своим приспособлением и занял второе место, чем очень горжусь.

— Вы обмолвились в соцсетях, что к чемпионату России «по книжкам» будете готовиться. Это как?

— (Улыбается.) Это была шутка, но в ней доля правды. К чемпионату России будем готовиться в большей степени теоретически: разбирать видео, работать в тренажерном зале, отрабатывать конкретные элементы. У меня, например, проблема — стартовая зона в кроссе, эти ступеньки. Я на них стою с вероятностью 50 на 50: либо удержусь, либо упаду. Значит, нужно искать похожее препятствие и тренировать только этот элемент, чтобы повысить процент успеха. Специальных трасс в Самаре не строят, и тренажеров таких не бывает.

— Нынешний сезон для вас — борьба за место в сборной. Но главная цель, как я понимаю, не Паралимпиада-2026?

— Да, из-за особенностей отбора и прошлых решений международных федераций моих очков недостаточно даже для рассмотрения кандидатуры на 2026 год. Поэтому моя цель — Паралимпиада-2030 во Французских Альпах. У меня есть время. А возраст? Это просто данные в паспорте. Я знаю пример шведского пловца, который в 50 лет стал паралимпийским призером. Сноуборд — спорт технический, возраст здесь не главный барьер. Главное — желание и упорство. Сезон у нас в самом разгаре, можно сказать, на экваторе: через несколько недель стартует чемпионат России в обеих дисциплинах, а в начале марта пройдет третий этап Кубка России. На этом мы и завершим официально сезон-2025/2026, по итогам которого будет сформирован состав сборной России. Один из моих девизов — «Если это возможно, то я это сделаю». У меня есть намерения и желание. Я считаю, что серьезно занимаюсь спортом и, соответственно, рассчитываю на участие в международных стартах самого высокого уровня. На настоящий момент мой уровень позволяет мне быть в резерве национальной сборной. Но я стремлюсь к тому, чтобы попасть в основной состав.

— Ирина Зобнина