Шлома Дейч, раввин Самары

— Господин Дейч, как вы оцениваете уходящий век и что ждете от будущего?

— У евреев нет уходящего века. Наш календарь начинается с первого дня сотворения мира, и у нас сейчас не канун 2001 года, а 5761 год, который начался в сентябре. Поэтому я не могу ответить прямо на ваш вопрос. Я скажу, как я оцениваю свое прошлое. Когда я был маленьким мальчиком и жил в Израиле, слово «Россия» там произносилось немножко жутко. У нас было представление, что Россия — это какой-то медвежий угол. И все нельзя. Нельзя быть евреем, нельзя молиться в синагоге, нельзя соблюдать еврейские традиции и заповеди. Потом я учился в Израиле, в Нью-Йорке и четыре года назад попал впервые в Самару. Тогда мне сказали, что в Самаре есть достаточно много евреев, но вся беда в том, что нет еврейской общины. Один еврей, допустим, жил на Мичурина, другой на Чапаевской и не знали друг друга. Вообще в мире очень много еврейских общин. У них немножко разные традиции, они чуть-чуть отличаются культурой, у них бывает непохожая одежда, но все они очень хорошие. Потому что плохих евреев не бывает. Даже если кто-то из них совершил плохой поступок, он все равно хороший еврей, который поступил плохо. И основная задача — всегда помогать друг другу. Все эти четыре года мы работали только для этого. Сегодня я чувствую, что в Самаре формируется община, и в будущем, мне кажется, это будет самая сильная община не только в Самаре, но и в России. Я сегодня вижу, сколько сделал за эти четыре года своего пребывания здесь, и понимаю: это очень мало. Можно сделать гораздо больше. Я думаю, в будущем евреям в Самаре будет только лучше и лучше.