Для улучшения вашего пользовательского опыта мы используем файлы cookie. Продолжая использовать сайт, вы даете Согласие на обработку персональных данных в соответствии с условиями Политики конфиденциальности в рамках законодательства РФ
Генеральная прокуратура РФ включилась в скандальную историю со смертью бывшего министра финансов Самарской области Андрея Прямилова.
Она официально констатировала, что динамическое наблюдение за состоянием здоровья умершего за решеткой от нелеченной и не диагностированной вовремя онкологии экс-чиновника «не в полной мере соответствовало требованиям действующего законодательства». По поручению Генпрокуратуры в УФСИН России по Самарской области уже внесено представление об устранении нарушений закона. А местное СУ СКР начало доследственную процессуальную проверку на предмет наличия признаков состава преступления в действиях должностных лиц медицинской службы ФСИН России.
Бывший министр финансов Самарской области Андрей Прямилов осенью 2024 года стал фигурантом громкого уголовного дела о строительстве метро, или дела «правительственного ОПС». Дело появилось летом 2023 года, первоначально оно возбуждалось в отношении неустановленных сотрудников ГКУ «УКС». Вскоре в деле появился первый фигурант — им стал бывший глава ГКУ «УКС», а затем врио министра строительства Самарской области Михаил Асеев.
В ноябре 2023 года по делу о строительстве метро под стражу отправили только что уволившегося со своего поста врио председателя областного правительства Виктора Кудряшова. Спустя еще год в следственный изолятор отправились экс-министр финансов Самарской области Андрей Прямилов и бывший министр строительства региона Николай Плаксин. Через несколько дней следственная часть ГСУ возбудила новое уголовное дело по части 3 статьи 210 УК РФ (организация преступного сообщества с использованием служебного положения) в отношении Кудряшова, Плаксина, Асеева, Прямилова, а также «иных неустановленных лиц».
Первый эпизод обвинения громкого уголовного дела, вмененный Асееву и Кудряшову, связан с неправомерным (как считает следствие) финансированием проектно-изыскательных работ по так и не построенной станции метро «Самарская». Сумму ущерба по этому эпизоду следствие оценило в 199,8 млн рублей. Минстрой РФ заявку на строительство «Самарской» не одобрил, но зато одобрил другой региональный проект, а именно инфраструктурный проект комплексного развития территории «Безымянка: Новое дыхание», завязанный на строительстве станции метро «Театральная». Получение инвестиционного бюджетного кредита в размере 10,4 млрд рублей на реализацию этого проекта и легло в основу обвинения так называемого «правительственного ОПС». По этому эпизоду обвиняемыми стали все четверо бывших членов областного правительства.
Правда, доказать факт корысти в действиях обвиняемых следователям до сих пор так и не удалось, а сами бывшие чиновники вину не признали.
В начале 2026 года дело ушло на рассмотрение в суд. Но один из фигурантов до суда не дожил — Андрей Прямилов скончался в декабре 2025 года от недиагностированного вовремя в условиях следственного изолятора рака желудка. Родственники отказались от прекращения дела по нереабилитирующим обстоятельствам, и умершего экс-министра сейчас судят вместе с живыми.
Интересы покойного Андрея Прямилова в суде представляют адвокат Самарской областной коллегии адвокатов (СОКА) Алексей Журавлев и вдова Светлана Прямилова.
Дело «правительственного ОПС» уже более полугода рассматривается в Ленинском районном суде города Самары коллегией из трех профессиональных судей.
На данный момент суд исследовал в полном объеме материалы уголовного дела, допросил потерпевших, которыми признаны представители областного правительства, минстроя, ГКУ «УКС» и восемь переселенцев из жилья, попавшего в зону строительства станции метро «Театральная», и приступил к допросу свидетелей обвинения.
Параллельно судебным баталиям сторона защиты и родственники Андрея Прямилова продолжают добиваться привлечения к ответственности виновных в некачественном оказании медицинской помощи покойному экс-министру в период нахождения его под стражей в СИЗО-1 и в тюремной больнице.
Как рассказал «СО» адвокат Алексей Журавлев, на жалобы семьи областная прокуратура первоначально дала ответ, что оснований для проведения доследственной проверки по факту неоказания надлежащей медицинской помощи Андрею Прямилову не имеется (этот ответ базировался в том числе на выкладках специалистов местного управления Росздравнадзора). Тогда защита умершего фигуранта громкого дела написала жалобу в Генеральную прокуратуру РФ, откуда недавно пришел ответ за подписью исполняющего обязанности начальника 1-го отдела управления по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний Алексея Непотенко.
«Генеральной прокуратурой Российской Федерации установлено, что динамическое наблюдение за состоянием здоровья Андрея Прямилова в ФКУ СИЗО-1 не в полной мере соответствовало требованиям действующего законодательства, в связи с чем по поручению Генпрокуратуры региональным надзорным ведомством в УФСИН России по Самарской области внесено представление об устранении нарушений закона. Также организована доследственная процессуальная проверка силами органов Следственного комитета Российской Федерации на предмет наличия признаков состава преступления в действиях должностных лиц медицинской службы ФСИН России. Согласно информации, предоставленной Генеральной прокуратурой Российской Федерации, ход и результаты данной проверки взяты на контроль», — заявил адвокат Алексей Журавлев.
Несоответствие оказанной медицинской помощи требованиям действующего законодательства, по мнению защитника, выразилось в отсутствии контроля за состоянием здоровья Андрея Прямилова, находящегося на диспансерном учете в СИЗО-1 в связи наличием ряда хронических возрастных заболеваний, а также в непринятии медперсоналом мер для ранней диагностики онкологического заболевания.
«Согласно сведениям амбулаторной карты Андрея Прямилова, оформленной при поступлении его в СИЗО-1, у работников медицинской службы указанного учреждения он был всего пять раз за год, что явно недостаточно для состояния здоровья 64-летнего человека, тем более находящегося в условиях изоляции. Согласно сведениям медицинской документации, жалоб на боль и дискомфорт в желудке и кишечнике вплоть до 11 ноября 2025 года (практически за месяц до смерти) Андрей Прямилов якобы не высказывал, в связи с чем, по мнению медицинского персонала СИЗО-1, никто не обязан был проводить ему медицинские мероприятия по диагностированию болезней ЖКТ. При этом медиков совершенно не насторожил список лекарственных препаратов для лечения заболеваний желудочно-кишечного тракта, которые Прямилов систематически получал от родственников. А ведь длительный прием этих препаратов мог и должен был вызывать вопросы медперсонала о том, что беспокоит пациента, их принимающего», — рассказал адвокат Алексей Журавлев.
О ненадлежащем исполнении должностных обязанностей работниками СИЗО-1 и о попытке скрыть некачественное оказание медицинской помощи могут свидетельствовать данные амбулаторной карты Прямилова. 23 сентября 2025 года он был осмотрен фельдшером медицинской службы СИЗО-1, больной будто бы жаловался лишь на боль в ноге и онемение ноги, по крайней мере, других жалоб в документах не зафиксировано. Фельдшер поставил диагноз «остеохондроз» и выписал соответствующие лекарственные препараты. При этом в карте нет ни слова о том, что больной уже мучился от жесточайших болей в желудке и практически не мог принимать пищу. Медработник «не заметил» и того, что пациент потерял за полтора месяца 15 килограммов веса, что он постоянно принимает препараты от болезней ЖКТ (это подтверждается приобщенными к амбулаторной карте процедурными листами).
«Несмотря на то, что он был лишен свободы, он не находился в вакууме, он общался со следователями, защитником, сокамерниками, сотрудниками СИЗО-1, писал письма родственникам, все видели и знали о наличии у него серьезных проблем с ЖКТ. Не знали об этом только сотрудники медицинской службы СИЗО-1. После осмотра 23 сентября 2025 года Андрей Прямилов написал супруге письмо, в котором сообщил, что «наконец-то» у него был фельдшер, которому он пожаловался на проблемы с ЖКТ и боль и онемение в правой ноге. По поводу жалоб на ЖКТ врач сказал, что это «гастрит», нужно пропить две недели лекарственные препараты «Омез» и «Панкреатин», «а потом посмотрим», — говорит Алексей Журавлев. Как считает адвокат, именно этот роковой прием стал точкой невозврата, после чего больному становилось только хуже. Следующий визит врача состоялся лишь 11 ноября 2025 года, когда состояние было настолько тяжелым, что Прямилова вскоре перевели в больницу ФСИН для стационарного обследования и лечения. Вес Прямилова на тот момент составлял 67 кг, то есть с момента поступления в СИЗО-1 он потерял в весе практически 30 кг. Но диагноз так и не поставили, состояние продолжало ухудшаться. Только 2 декабря 2026 года больного этапировали в Самарский областной клинический онкологический диспансер — на каталке, но в сопровождении конвоя. Врачи СОКОД сразу же диагностировали онкологию с метастазами, сопровождающуюся крайней формой кишечной непроходимости, требующей экстренного оперативного вмешательства. Операцию экстренно провели и опухоль удалили, но время было безвозвратно упущено. 5 декабря 2025 года следователь ГСУ ГУ МВД России по Самарской области Анастасия Демина по ходатайству защитника изменила Андрею Прямилову меру пресечения с содержания под стражей на подписку о невыезде, и он на реанимационном автомобиле скорой медицинской помощи был доставлен для лечения в СОКОД, однако через 4 дня скончался. Между тем все та же следователь 28 ноября 2025 на основе справок, выданных сотрудниками больницы ФСИН, отказала в ходатайстве защитника в проведении обследования и освидетельствования Прямилова, «в связи с отсутствием для этого оснований». Виновниками его гибели семья и защита считают медицинских сотрудников пенитенциарной системы Самарской области.
Вопросы к их действиям поставлены и в заключении врача — судебно-медицинского эксперта Евгения Сиротина. Тот констатирует, что согласно представленным медицинским документам у Прямилова ранее не диагностировались заболевания желудка. «Следовательно, с момента назначения Прямилову А.В. медицинских препаратов, направленных на лечение заболевания желудка, медицинскому персоналу УФСИН сразу было необходимо заподозрить наличие именно такого заболевания, провести своевременное обследование и назначить лечение»… «Прямилову А.В. диагноз выставлен не был, целенаправленное обследование, несмотря на наличие оснований, проведено не было. Тем не менее было назначено лечение. Такой подход к назначению препаратов — без постановки диагноза — является недопустимым… При своевременно проведенной диагностике онкологическое заболевание могло бы быть выявлено на более ранней стадии, что позволило бы раньше начать лечение и, возможно, продлить жизнь Прямилова А.В.», — резюмирует эксперт.
Адвокат Андрея Прямилова говорит, что информация о результатах рассмотрения представления прокуратуры области в адрес УФСИН стороне защиты пока не поступала. Процессуальная проверка в отношении медиков ФСИН в настоящее время начата следственным отделом по Промышленному району города Самары СУ СКР по Самарской области.
«Супруга Андрея Прямилова дала подробные объяснения следователю и предоставила все медицинские документы, а также заключение специалиста судебно-медицинского эксперта, подтверждающее факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ее супругу в период содержания его под стражей, что стало причиной несвоевременного диагностирования имевшегося у него онкологического заболевания. Фактически родственникам Андрея Вячеславовича и его защитнику потребовалось почти 10 месяцев только для того, чтобы добиться проведения процессуальной проверки уполномоченным следственным органом», — резюмирует Алексей Журавлев.
Редакция «СО» будет следить за ходом этой процессуальной проверки и особенно за ее результатами.
Обоснованные претензии родственников и защиты Прямилова вызвала позиция специалистов территориального отдела Росздравнадзора по Самарской области, которые проводили проверку в рамках рассмотрения прокуратурой Самарской области жалоб вдовы экс-министра и его адвоката. Региональный теротдел Росздравнадзора — то самое ведомство, главу которого Анну Гомжину с большим скандалом арестовали в начале октября 2026 года за получение взятки.
Проверка Росздравнадзора установила, что в амбулаторной карте Андрея Прямилова было лишь 4 листа назначений ему лекарственных препаратов (от 8 ноября 2024 года, от 2 и 27 декабря 2024 года, от 16 января 2025 года), на которых имелись подписи лечащего врача и самого пациента, подтверждающие получение и прием им лекарственных препаратов. «Вместе с тем за период с 16 января 2025 года по 17 ноября 2025 года, то есть более 10 месяцев, листы назначения лекарственных препаратов Андрею Прямилову в амбулаторной карте отсутствовали, несмотря на то, что лекарственные препараты ему передавались практически ежемесячно, о чем имелись соответствующие сведения в заявлениях родственников на передачу лекарств с отметками об их приеме и передаче, а также в журналах учета получаемых и передаваемых лицу, содержащемуся под стражей, лекарственных препаратов. Соответствующие сведения были отражены в справке специалиста Росздравнадзора», — рассказал «СО» адвокат Алексей Журавлев.
Но уже после проведения проверки — на момент ознакомления супруги и защитника с амбулаторной картой Андрея Прямилова — в карте внезапно появились процедурные листы за период с февраля 2025 года по ноябрь 2025 года, в которых были отражены сведения о передаче и приеме лекарственных препаратов и стояли подписи медицинских работников.
«Вот только подписей самого Андрея Вячеславовича в данных документах не было, так же как и не было требуемых листов назначений лекарственных препаратов. В связи с чем сторона защиты сделала вывод о неудачной попытке работников медицинской службы СИЗО-1 скрыть факты назначения и приема Андреем Прямиловым длительное время лекарственных препаратов от заболеваний ЖКТ», — заявил «СО» адвокат покойного экс-министра.
Еще одним фактом, вызывающим вопросы к сотрудникам медицинской службы СИЗО-1, является невыполнение ими медицинских рекомендаций, которые были даны врачом-кардиологом при обследовании Прямилова в августе 2025 года в Самарском областном кардиодиспансере. По словам Алексея Журавлева, наряду с медицинскими рекомендациями относительно имевшихся у Прямилова хронических заболеваний сердечно-сосудистой системы (которые, к слову сказать, также практически не выполнялись), врачом-кардиологом было указано на необходимость проведения ему фиброгастродуоденоскопии (ФГД), ультразвукового исследования брюшной полости и консультации гастроэнтеролога. Очевидно, что подследственный Прямилов, который на тот момент уже страдал от болей в желудке, тошноты, изжоги, отсутствия аппетита, не мог не жаловаться на данные симптомы врачу-кардиологу. Однако вышеуказанные рекомендации по непонятной причине были полностью проигнорированы медработниками СИЗО-1.
«При таких обстоятельствах удивляет позиция специалистов Росздравнадзора, которые в своем заключении по результатам проверки указали, что выполнение медицинских рекомендаций иных медицинских специалистов находится в компетенции лечащего врача и именно он решает вопрос о необходимости их выполнения. При этом ими сделан вывод, что медработники СИЗО-1 ничего не нарушили, не выполнив данные рекомендации: просто лечащий врач не посчитал их выполнение необходимым. Как говорится, все бы ничего, если бы через 4 месяца человек не умер от запущенной стадии рака желудка и кишечника», — резюмирует адвокат Андрея Прямилова.
АЛЕКСЕЙ ЖУРАВЛЕВ, адвокат Самарской областной коллегии адвокатов
Мы не знаем, будет ли признан Андрея Вячеславович виновным в тех преступлениях, в которых его обвиняют, это решит суд. Защита уверена в его невиновности и последовательно отстаивает данную позицию, но, к сожалению, уже без него. Трагическая судьба Андрея Прямилова поднимает ряд серьезных вопросов. Почему человек, попавший под ограничение свободы передвижения и свободы общения, стразу лишается права на нормальное медицинское обслуживание, нормальное питание, жизненно необходимые бытовые условия? Почему сотрудники медицинской службы пенитенциарных учреждений не считают себя ответственным за состояние и здоровье людей, которые лишены возможности выбора врачей, самостоятельного лечения, самостоятельной диагностики заболеваний? Почему визит к врачу в заключении — это привилегия, которой необходимо добиваться неделями и месяцами? Почему региональные надзорные органы и контролирующие органы закрывают на все сказанное выше глаза, а когда происходит трагедия, пытаются «замести все под ковер»?
Наверное, когда-нибудь мы получим ответы на данные вопросы, но на сегодняшний день трагедия одного человека и его семьи стала началом новой борьбы за справедливость.
— Наталь Эльдарова
2026 © «Обозрение». Все права на материалы, опубликованные на портале OBOZ.INFO, защищены