Софья Палкина: «Сезон можно охарактеризовать словами «хорошо, что живой»

Легкоатлетический сезон-2026 у российских атлетов завершился в Челябинске на Спартакиаде народов России.

Читайте также:

В Самаре открылся первый дилерский центр возрожденного бренда VOLGA

Противостояние между акционерами самарского завода «Экран» стало хроническим

Тольяттихимбанк избавился от токсичных кредитов бывших хозяев

Больше

В метании молота не было равных воспитаннице Владимира Быкова, которая выиграла у ближайшей соперницы с преимуществом почти 10 метров. Почему победы не делают ее сезон совершенным? Как травма изменила подготовку? Что происходит с женским метанием молота в Самарском регионе? Об этом семикратная чемпионка России тольяттинская метательница молота Софья Палкина рассказала в интервью «СО».

— В Челябинске, после шестой, заключительной попытки с результатом — 72,47 м, ставшей победной на Спартакиаде народов России, что вы себе сказали? «Я молодец»?

— Нет, скорее, это было: «Ну, спасибо, что хоть 70 наметала». Дело в том, что мне не очень понравилось, как прошел этот старт: после трех «крестов» (в легкой атлетике «крестом» — символом «X» — обозначается незасчитанная или неудачная попытка. — Прим. ред.) и двух попыток не дальше 69 метров я немножечко расстроилась. Остальные попытки были дальше, но «за сектором» и потому не засчитаны (если при метании молота снаряд приземляется за пределами боковой линии размеченного сектора или касается ее, попытка не засчитывается. — Прим. ред.).

— Если охарактеризовать сезон двумя словами, что бы вы сказали?

— Тремя словами: «Хорошо, что живой». Потому что сезон был очень сложным. Я больше смотрю на метры, а не на места. А в этом году не все получалось, и результаты были не те, на которые я рассчитывала. Да, я выиграла, но я знаю, что могу метать дальше. А когда знаешь, что можешь, но не получается… это расстраивает.

— Правда, что весь сезон вы выступали с травмой?

— Да, это правда. Все началось еще в декабре прошлого года. Я выполнила все рекомендации, как обычно бывает при подвороте ноги. Месяц восстанавливалась и в конце января уже начала метать. Стала второй «зимой», наметала 74 метра. Но это был единственный старт в зимнем сезоне — потом начались восстановительные процедуры, которые продолжались на протяжении всего сезона вместе с физиопроцедурами. Тренер сказал, что не будет меня выставлять на старты через боль: «Смотри сама. На свое самочувствие». Я решила провести сезон. Опиралась на ногу, и мы каждый раз смотрели на тренировках, какую работу можно делать, какую — нет. Поэтому я считаю, что с такой ногой выступать на уровне тройки (призовой. — Прим. ред.) — нормально.

— То есть вы соревновались не с соперницами и даже не с собой, а с организмом?

— Думаю, что я соревновалась больше с собой, потому что технический план тоже пострадал и не все получалось. Нога иногда становилась лучше, иногда хуже, но чего-то сверхкритичного не было. В том году я выступала очень хорошо, а в этом — нога. Но я же знаю, что могу метать далеко. Возможно, это сыграло психологическую роль, когда все вместе навалилось и сезон получился не таким удачным, как хотелось бы.

— Травма как-то повлияла на технику?

— Не совсем так, как можно подумать. Просто организм начинает щадить ногу. Это в каких-то моментах больнее. Плюс… допустим, какую-то ошибку, которую я могла сделать раньше, здоровая нога прощала — там мышцы держат. А больная нога мелкие ошибки уже не прощает.

— Правда ли, что у метателей очень серьезное внимание уделяется прыжкам и бегу?

— Да. Прыжки — это тонизация ног. Так как у нас скоростно-силовой вид спорта, ноги должны быстро вращаться. Прыжковая работа помогает ногам двигаться, как и беговые упражнения. Но это не как у бегунов — просто короткие пробежки, специальные упражнения, которые бегуны обычно используют как разминку. А для нас это взрывная, скоростная работа, чтобы ноги двигались в секторе.

— И в этом сезоне прыжковые упражнения были исключены из-за травмы?

— Да, прыжки мы не делали. Вообще.

— Но это не помешало вам выиграть все старты — Кубок Сочи, Кубок сильнейших, чемпионат России, Командный чемпионат, Спартакиаду народов России.

— Прыжки — важная часть подготовки, но не единственная. Мы компенсировали другими упражнениями. Плюс я просто старалась делать то, что могу, с учетом травмы. Не всегда удавалось, но в целом — да, получилось.

— На Спартакиаде-2026 отрыв от второго места был почти 10 метров: ваши — 72,47 м против 63,36 м Алисии Наумовой и 63,12 м Анастасии Шкуратовой. На Кубке Беларуси — сантиметры: ваш результат 72,88 м, второе место у Елены Томашевич из Беларуси — 72,79 м, третье — у нашей соотечественницы Анастасии Григорьевой — 72,05 м. Какой старт получился интереснее в плане состязания?

— Каждый старт — настолько разный, что сравнивать их между собой немного для меня странно. Мы смотрим всегда в моменте, потому что играет роль очень много внешних и внутренних факторов. В Беларуси у меня было много технических проблем, не получалось то, что я хотела. Возможно, это «побочка» после чемпионата России: организм не восстановился окончательно, форма чуть подупала. Плюс впереди был еще один важный старт — Командный чемпионат. Так что всегда по-разному.

— Ваш личный рекорд — 76 м 49 см…

— Вообще-то, 76 м 63 см. Установила я его на Кубке Беларуси-2025, перед прошлогодним чемпионатом России. Но по какой-то ошибке его нигде не указывают.

— Получается, вы трижды обновляли личный рекорд. Что для вас приоритет: «обновить личник» и подняться в рейтинге или каждая конкретная победа на стартах?

— Не все так однозначно. Есть старты, на которых титул играет большую роль, но я всегда ориентируюсь на результат. Но опять же, нужно все понимать в моменте: как говорится, все кроется в деталях и нюансах. Например, в этом году не все получалось — и технически, и с ногой. Поэтому спасибо тому (кивнула головой вверх), если кто-то есть наверху, что я так провела сезон. Но можно назвать этот сезон безупречным? Нет, конечно, нельзя.

— Но вы выиграли все (!) старты летнего сезона. Разве это не безупречно?

— Дело не в местах. Я смотрю на метры, которые для меня важнее.

— В регионе до вас не было метательницы молота вашего уровня. На кого вы равнялись, когда пришли в спорт?

— Честно говоря, я не равнялась ни на кого конкретно. В юниорском возрасте я занималась и соревновалась с нашими тольяттинскими метательницами Ниной Волковой (личный рекорд 69,61 м. — Прим. ред.) и Златой Тарасовой (личный рекорд 66,36 м. — Прим. ред.). Это был полезный опыт, но у меня никогда не было такого, чтобы я говорила себе: «Я хочу быть как она». Мне было круто наблюдать за сильными спортсменками, но чтобы прям равняться — нет.

— Есть ли за вами кто-то из молодежи, кто наступает на пятки?

— В регионе — нет. Пока в основном мальчики. Девочек, которые могли бы составить конкуренцию, сейчас нет.

— Вы, возможно, представитель одного из последних поколений, которое успело на высоком уровне выступить на международных стартах, а потом российских спортсменов закрыли (легкоатлетов — уже 11 лет назад). Насколько это повлияло на ваш рост?

— Думаю, повлияло. Заочно тянуться за сильными спортсменками тяжелее, чем когда вы в одном секторе. Результаты растут во время состязания, когда вы все в одном месте и заряжаетесь этим духом соперничества друг от друга. Сейчас на российском уровне у меня есть хорошая конкуренция внутри страны — девчонки подрастают, и это подстегивает. Но все равно тянуться легче, чем тянуть за собой. Я всегда ориентируюсь на результаты за рубежом. Но заочно это тяжелее.

— Если пофантазировать: вот открыли легкоатлетов — и добро пожаловать на международные старты. Насколько российские метатели будут конкурентоспособны?

— Я думаю, на первых стартах, в связи с тем, что давно никто не выступал, мы можем просесть. Но тут все зависит от человека — мы все это почувствуем, но на каждого это повлияет по-разному. Кто-то почувствует прилив эмоций и сил, а для тех, кто вообще никогда не выезжал, это будет в новинку и стрессовая ситуация. Но мне кажется, как только мы начнем стабильно соревноваться, результаты пойдут вверх.

— Для сравнения: чем стрессовая ситуация, скажем, чемпионата России или открытого Кубка Беларуси, отличается от европейского старта, к примеру?

— Другие люди, другая атмосфера, новое место — что-то другое. Мне за рубежом всегда было интересно. Даже поездка в соседнюю Беларусь давала другую атмосферу и другие эмоции.

— Многие считают, что в метании молота главное — сила. Они правы?

— Понятное дело, что метательница молота — очень сильная. И странно говорить, что сила не влияет на результат. У нас скоростно-силовой вид спорта. Но должно работать все вместе: скоростные качества, координация. «Деревянному человеку» будет тяжело метать молот далеко. Поэтому техническая часть очень важна. У всех по-разному: кто-то сильнее, кто-то за счет техники дальше метает, а кто-то за счет скорости. Конечно, мы ищем золотую середину, чтобы все вместе отлично работало. Для меня база — уверенность в технике.

— Говорят, метание молота — один из самых технически сложных видов. Что значит «поймать ритм»?

— Мы работаем со снарядом. Мы должны помогать друг другу — и ты снаряду, и снаряд тебе. Когда вы работаете по отдельности, все ломается. Оттуда и складываются ошибки.

— Сектор — это круг. Нужно ли чувство пространства в момент, когда вы раскручиваете молот весом в 4 кг на огромной скорости?

— Это как площадка у волейболистов, баскетболистов, футболистов — все ощущают и понимают свое пространство. Так и мы. Да, есть заступы — это просто неправильные технические моменты. Поясню: заступ — незасчитанная попытка в случае, если спортсмен в процессе броска или до того, как молот приземлился, касается любой частью тела (включая обувь) верхней части обода круга или земли за его пределами, а также при неправильном выходе из круга (атлет должен покинуть круг только после приземления снаряда и исключительно через заднюю половину круга) или если молот приземлился за пределами сектора. По аналогии с футболом — это удар мимо ворот. Так и у нас — либо заступил, либо попал в сектор, либо за сектор.

— У футболистов ворота, у вас — «воротики», и чтобы попытка была засчитана, нужно в них попасть. Чтобы не промахнуться, нужно вести какой-то отсчет или это мышечная память?

— Это движение наработано. Ты уже понимаешь, когда нужно отпустить снаряд. Бывает, что не всегда складывается так, как нужно, но примерно ты понимаешь и угол вылета, и скорость, и силу, и технические моменты. Все то, что влияет, чтобы снаряд влетел точно в створки.

— Вы в профессиональном спорте примерно 15 лет. Как изменилось метание молота за эти годы?

— Сейчас женщин, метающих молот, стало очень много. Наверное, главное — тренировки стали более персонализированными, с акцентом на устранение индивидуальных ошибок и моделирование идеальной техники для каждого спортсмена. Мы с тренером отошли от силовой штанги, потому что считаем, что большая штанга не гарантирует, что ты будешь метать далеко. Нет прямой корреляции: если ты поднимешь больше, ты будешь метать дальше. Вес молота для мужчин (7,26 кг) и женщин (4 кг) остается стандартным. Возможно, эволюция коснулась формы ручки и материалов. А сам вид спорта — не скажу, что изменился. Разве что появились новые технологии в подготовке. Скажем так, главные изменения — это не новый молот, а цифровой «скальпель», который позволяет видеть и исправлять ошибки с точностью, которая раньше была недоступна. Привлекается искусственный интеллект, датчики, которые крепятся на тело (например, на запястье, поясницу и стопу), измеряют угловую скорость, ускорение, наклон таза и другие параметры, например измерение натяжения троса. Но в моем случае все гаджеты заменяет тренер Владимир Быков. Впрочем, я и сама по видео понимаю ошибки. Но в основном мне проще ориентироваться на свои ощущения.

— Мировой рекорд среди женщин принадлежит Аните Влодарчик — 82,98 м. Это почти на 6,5 метра дальше вашего личного рекорда. Насколько осязаемы сантиметры или метры в вашем виде спорта?

— Допустим, с моими 76 метрами покажется, что это недалеко, но на самом деле разница большая, очень большая. Прибавка в 6 метров на таком уровне — это огромный скачок. Бывает, что тебя вдруг осенило — и ты нашел «свое движение» или просто стал сильнее: отличное состояние, хорошая готовность — и на каких-то соревнованиях добавляешь сразу 2-3 метра. Если идти к этому постепенно, я думаю, возможно все.

— То есть расти результатам еще можно или мы фактически приблизились к потолку человеческих возможностей?

— Сложно прогнозировать. Но мне кажется, в любом случае средний результат вырос за десятилетия. Сейчас девочек, которые на мировом уровне стабильно метают 74 метра, у нас очень много.

— Тогда как раньше 68-69 метров — это было очень хорошо? Или цифра 70 всегда была как-то определяющей в мастерстве, по технике, по результатам?

— У нас всегда считается, что за 70 метров — это уже хороший уровень. Но теперь все стремятся ближе к 80 и дальше. Как во всех дисциплинах метания, все пытаются достичь отметки «дальше и дальше, быстрее, сильнее». Я вот метнула 76 и понимаю, что для меня это не предел. Но у каждого свой рубеж.

— Он в голове? Или нужно просто найти то самое «свое движение»?

— Всегда по-разному. Иногда он, действительно, в голове. Но иногда просто еще физически или технически не готов. Или какие-то внешние факторы не сошлись. Грубо говоря, небесная канцелярия вмешалась, и на соревнованиях постоянно идут дожди и ливни. Или ветер у бегунов. Помню, какой-то год на 100-метровке встречные ветры у них были. А когда сильный ветер в лицо, тяжело показать свой лучший результат.

— А у вас ветер тоже влияет на попытку?

— На снаряд — нет. Это нам доставляет больше дискомфорта — неприятно раскручиваться при сильном ветре.

— Сколько дней за этот сезон вы были дома, в Тольятти?

— В сумме, наверное, дней десять.

— Какие планы на межсезонье?

— Лечение. Я только что приехала домой, сейчас начну им заниматься. И отдых, и восстановление — все своим чередом. Чуть позже начнем готовиться к зимнему сезону. Надо головой полностью переключиться и отдохнуть, чтобы начать скучать по тренировкам.

— Ирина Зобнина