Для улучшения вашего пользовательского опыта мы используем файлы cookie. Продолжая использовать сайт, вы даете Согласие на обработку персональных данных в соответствии с условиями Политики конфиденциальности в рамках законодательства РФ
В самарском управлении МЧС трудятся настоящие демократы и поклонники буквы и духа конституционного права.
По крайней мере, именно на нормы Конституции ссылаются в ведомстве, объясняя причины раскрытия материалов доследственной проверки причин пожара на арендованном пивоваренной компанией «Балтика» самарском складе перед самой «Балтикой». Опрошенные «СО» юристы считают такую аргументацию ведомства довольно малоубедительной и говорят: если раздавать внутреннюю информацию любому, кто сочтет, что происшествие задевает его права и свободы, можно зайти слишком далеко.
Масштабный пожар 12 февраля 2026 года уничтожил комплекс недвижимости площадью более 26 тысяч кв. м, принадлежавший ООО «Кинель-Недвижимость» и арендованный пивоваренной компанией «Балтика». Создание аналогичного объекта с нуля, по оценкам участников рынка, потребует миллиардных затрат, не говоря уже об ущербе, причиненном и владельцу здания, и другим арендаторам, успевшим развернуть в локации производственный бизнес. «Балтика» отказалась признавать вину и компенсировать убытки, после чего собственник обратился в самарский арбитраж с иском о взыскании понесенного им ущерба. 28 июля 2026 года арбитраж назначил судебную экспертизу для установления причины пожара. Однако стоило судье Алексею Шабанову уйти в отпуск, 13 августа его коллега Мария Михайлова вынесла определение об обеспечительных мерах по ходатайству «Балтики»: запретила «Кинель-Недвижимости» разбирать завалы до вступления решения суда в силу. В качестве аргумента для принятия обеспечительных мер представители «Балтики» ссылались на служебную переписку в ходе доследственной проверки, проводимой управлением МЧС РФ по Самарской области. «Кинель-Недвижимость», отвечая на требование МЧС демонтировать пострадавшие конструкции, что требовалось для расследования причин пожара, сообщала, что подобные работы могут начаться не раньше, чем у нее появится проект демонтажа.
Инициированный «Балтикой» судебный запрет фактически парализовал доследственную проверку (об этой неординарной истории «СО» писало в №28 от 24 августа 2026 года). Сразу же возникли вопросы, каким образом переписка между ведомством и «Кинель-Недвижимостью» попала в распоряжение «Балтики» (именно на формулировках этой переписки «Балтика» и основывала требования обеспечительных мер).
На прошлой неделе появился ответ на этот вопрос от сотрудников самого управления МЧС. Они не стали отрицать, что сведения о переписке с «Кинель-Недвижимостью» «Балтика» получила от них. И даже объявили это нормальной практикой. Реагируя на официальный запрос «Самарского обозрения», замначальника Главного управления МЧС по Самарской области — начальник управления надзорной деятельности и профилактической работы полковник Игорь Трубников сообщил, что МЧС не участвует в арбитражном деле №А55-16287/2026 (разбирательство между «Кинель-Недвижимостью» и «Балтикой» по поводу компенсации за ущерб от пожара), но напомнил о части 2 статьи 24 Конституции РФ: лица, чьи права и свободы затрагиваются, вправе ознакомиться с материалами проверки по сообщению о преступлении, подав письменное ходатайство в орган дознания.
Использованная МЧС формулировка дает довольно широкий простор для творчества. В истории с пожарищем в Кинельском районе «затронутыми лицами» можно при желании посчитать сотни и даже тысячи людей: сотрудников «Балтики», арендаторов (ООО «Самарский завод «Энергия» и ООО «АМ-Техника»), чье оборудование уничтожено, а бизнес претерпел многомиллионные потери, жителей Чубовки, которые дышали гарью, или вообще всего Кинельского района, испугавшихся огня и дыма. Но допустима ли подобная трактовка?
Адвокат АБ «Яблоков и партнеры» Любовь Ваганова признает: Конституция действительно обязывает госорганы обеспечивать доступ к документам, затрагивающим права и свободы граждан, если иное не предусмотрено законом. Однако Ваганова подчеркивает, что «формальный и произвольный доступ лиц к материалам проверки не допускается. Право на ознакомление имеют только лица, которых данная проверка касается непосредственно, и только в соответствующем объеме». Иными словами, рядовой житель Чубовки вряд ли сможет получить полные материалы дела — скорее всего, ему откажут, сославшись на отсутствие прямой связи с расследованием.
Аналогичной точки зрения придерживается и адвокат Вячеслав Тилежинский. «На мой взгляд, это слишком расширительное толкование. Нельзя выдавать материалы любому, кто за ними обратится. Нужно еще понять, а чем именно задеты права обращающегося? Считаю, что в МЧС поступили недостаточно обдуманно. Я увидел дым, увидел новость в интернете про пожар, я стал нервничать, у меня повысилось давление и с ним я лег в больницу: значит ли это, что и мои права задеты из-за этого происшествия? А если признать, что да, — что теперь, ожидать, что завтра в МЧС пойдет за материалами расследования второй потерпевший, третий, пятый, сотый и так далее?»
Параллельно с демонстрацией курса на тотальную транспарентность управление МЧС все более активно требует от «Кинель-Недвижимости» опротестовывать наложенные по требованию «Балтики» обеспечительные меры, мешающие расследованию. Правда, о том, что МЧС требует именно этого, приходится догадываться, поскольку в официальной переписке эти меры почему-то называются «попечительскими».
По словам адвоката «Бюро Суховой и Дорофеевой» Юлии Дорофеевой, представляющей интересы ООО «Кинель-Недвижимость», «после пожара 12 февраля 2026 года здание оказалось в аварийном состоянии. Арендатор — ООО «ПК «Балтика» — отказался возмещать убытки, и собственник обратился в Арбитражный суд Самарской области (дело №А55-16287/2026). Чтобы сохранить доказательства для экспертизы, «Кинель-Недвижимость» опечатала помещения и запретила доступ любым лицам. 13 августа 2026 года суд удовлетворил ходатайство «Балтики» о принятии обеспечительных мер, запретив «Кинель-Недвижимости» демонтировать, разбирать или вывозить следы пожара до вступления судебного акта в законную силу. Казалось бы, позиция ясна: место происшествия должно быть сохранено». Но тут, по словам Дорофеевой, в дело вмешалось МЧС. Письмом от 17 августа 2026 года Отдел надзорной деятельности и профилактической работы (ОНДПР) МЧС по г.о. Кинель потребовал ускорить демонтаж конструкций. Собственник ответил, что это невозможно из-за судебного запрета. Тогда 21 августа МЧС направило новое письмо, в котором уже рекомендовало обратиться в суд с ходатайством о привлечении сотрудников МЧС в качестве третьего лица и об отмене «попечительских мер» (цитируется по тексту документа). Каким образом владелец сгоревшего склада должен теперь отменять «попечительские меры» и станет ли он вообще это делать — загадка.
Юлия Дорофеева обращает внимание на юридическую абсурдность ситуации. «Во-первых, требования МЧС напрямую противоречат определению арбитражного суда. Исполнение требования МЧС означало бы нарушение судебного акта с риском крупного штрафа, а соблюдение судебного запрета влечет неисполнение указаний надзорного органа. Во-вторых, само вмешательство МЧС в спор хозяйствующих субъектов незаконно. Выдача таких указаний является нарушением принципа диспозитивности, установленного статьями 4 и 41 АПК РФ. Вмешиваясь в спор и обязывая одну из сторон подать жалобу на определение суда, ОНДПР лишил ООО «Кинель-Недвижимость» права действовать в процессе по собственному усмотрению и нарушает принцип состязательности судопроизводства, предусмотренный статьей 9 АПК РФ», — считает Дорофеева.
Кроме того, адвокат удивлена тем, что МЧС, по сути, декларирует заинтересованность в исходе дела о взыскании убытков, хотя его функция заключается лишь в фиксации факта пожара. «МЧС — это государственный надзорный орган, который выполнил свою функцию: приехал, потушил, зафиксировал факт пожара. На этом его роль закончена. А по статье 51 АПК РФ третье лицо — это участник процесса, в отношении прав и обязанностей которого выносится судебный акт. Указывать одной из сторон, как ей действовать, — это уже перебор», — констатирует Дорофеева.
Наконец, она указывает на недопустимую опечатку в официальном документе: вместо «обеспечительных мер» написано «попечительские». «Такие опечатки недопустимы в указаниях госоргана проверяемому лицу, это создает двоякое толкование и невозможность исполнения, то есть нарушает не только букву, но и сам дух закона», — резюмирует адвокат.
Адвокат Вячеслав Тилежинский недоволен применением термина «попечительские меры» в официальной переписке. «В юридических процессах формулировки должны быть очень корректными. Что должен отвечать адресат подобного письма? Спросить у МЧС, что вообще такое «попечительские меры» и каким образом их можно отменить? Учитывая, что обеспечительные меры введены с подачи и в интересах «Балтики», возможно, арендодатель и не станет придираться к словам, но сам факт их использования крайне странен», — говорит Тилежинский.
ЮЛИЯ ДОРОФЕЕВА, адвокат «Бюро Суховой и Дорофеевой»
Действительно, 12 февраля в нежилом здании, принадлежащем ООО «Кинель-Недвижимость» и находившемся на момент пожара во владении и пользовании арендатора ООО «ПК «Балтика», произошел пожар, в результате которого нашему доверителю ООО «Кинель-Недвижимость» причинен значительный материальный ущерб, полностью исключающий дальнейшую эксплуатацию помещений: по результатам обследования здания конструкции секции №2 (в которой расположены переданные арендатору помещения) и секции №3 находятся в аварийном состоянии и непригодны для эксплуатации, а их дальнейшее использование без ремонтно-восстановительных работ невозможно, на требование о возмещении убытков ООО «ПК «Балтика» ответило отказом, и ООО «Кинель-Недвижимость» обратилось в суд (дело №А55-16287/2026).
На сегодняшний день ООО «Кинель-Недвижимость» после аренды помещений арендатором ООО «ПК «Балтика» получило как реальный ущерб, так и упущенную выгоду, так как лишено возможности сдавать имущество в аренду до проведения восстановительного ремонта. Стоимость такого ремонта будет установлена экспертным путем, как и разрешены иные вопросы, поставленные перед экспертами судом в рамках судебной экспертизы, назначенной по делу №А55-16287/2026.
Для обеспечения возможности проведения экспертизы ООО «Кинель-Недвижимость» прекратило эксплуатацию помещений, расторгло договоры аренды и опечатало помещения, запретив доступ любых лиц. Поэтому было удивительно, что суд 13 августа удовлетворил ходатайство ООО «ПК «Балтика» о принятии обеспечительных мер — запрете ООО «Кинель-Недвижимость» демонтировать, разбирать, вывозить или иным образом уничтожать следы и предметы пожара до момента вступления судебного акта по делу в законную силу. Удивили и требования Отдела надзорной деятельности и профилактической работы по г.о. Кинель Управления надзорной деятельности и профилактической работы м.р. Кинельский и Красноярский ГУ МЧС России по Самарской области — письмом от 17 августа №ИВ-174-4-13-18-202 ООО «Кинель-Недвижимость» предложено ускорить работы по демонтажу и разбору конструкций, поврежденных пожаром, и представить письменные сведения о текущей стадии исполнения данных работ. ООО «Кинель-Недвижимость» сообщило, что данные работы проводиться не будут, так как проводится экспертиза, а также судом приняты обеспечительные меры, запрещающие разбор конструкций, поврежденных пожаром. На что письмом от 21 августа №ИВ-174-4-13-18-222 Отдел надзорной деятельности и профилактической работы по г.о. Кинель Управления надзорной деятельности и профилактической работы м.р. Кинельский и Красноярский ГУ МЧС России по Самарской области указал ООО «Кинель-Недвижимость»: «Рекомендуем вам обратиться в арбитражный суд с ходатайством об отмене попечительских мер и привлечении в судебное заседание сотрудников отдела надзорной деятельности и профилактической работы по г.о. Кинель, м.р. Кинельский и Красноярский Управления надзорной деятельности и профилактической работы Главного управления МЧС России по Самарской области в качестве третьего лица».
Выдача таких указаний является нарушением принципа диспозитивности, так как возможность участников судебного спора самостоятельно распоряжаться своими материальными и процессуальными правами установлена законом (ст. 4, 41 АПК РФ). Вмешиваясь в спор хозяйствующих субъектов и обязывая подать жалобу на определение суда одну из сторон арбитражного спора, Отдел надзорной деятельности и профилактической работы по г.о. Кинель Управления надзорной деятельности и профилактической работы м.р. Кинельский и Красноярский ГУ МЧС России не только лишил ООО «Кинель-Недвижимость» права действовать в процессе по собственному усмотрению, но и нарушил принцип состязательности судопроизводства, предусмотренный статьей 9 АПК РФ.
Странно, конечно, что ОНДПР по г.о. Кинель в письме от 21.08.2026 №ИВ-174-4-13-18-222 прямо указывает на заинтересованность в исходе дела о взыскании убытков (реального ущерба), причиненных пожаром, где истец требует деньги (компенсацию) с конкретного виновника (ответчика). МЧС — это государственный надзорный орган, который выполнил свою функцию: приехал, потушил, зафиксировал факт пожара и соответствующие документы, на этом его роль закончена, а по статье 51 АПК РФ третье лицо — участник процесса, в отношении прав и обязанностей которого выносится судебный акт. Но это просто странно, однако не критично. Опасно, что этот же государственный орган неоднократно требует осуществления действий, направленных на уничтожение последствий пожара, причина которого до настоящего времени не установлена. Неправильная формулировка обеспечительных мер в письме ОНДПР по г.о. Кинель от 21 августа №ИВ-174-4-13-18-222 («попечительские» вместо «обеспечительные») не критична, может рассматриваться как опечатка, но такие опечатки недопустимы в указаниях госоргана проверяемому лицу, так как создают двоякое толкование и невозможность исполнения, то есть нарушают не только букву, но и сам дух закона, делая указания госоргана неисполнимыми.
Надо отметить, что ООО «Кинель-Недвижимость» без своей вины оказалось между двумя государственными органами: МЧС требует разобрать конструкции, а суд запрещает это сделать. Исполнение требования МЧС означало бы нарушение судебного акта с риском судебного штрафа, а исполнение судебного акта влечет неисполнение требований МЧС. Представляется, что здесь хозяйствующий субъект должен сделать выбор между двумя взаимоисключающими требованиями, в связи с чем ООО «Кинель-Недвижимость» оставляет позицию сохранения места происшествия в первоначальном состоянии с целью установления причин и последствий пожара, то есть не исполнять незаконные требования ОНДПР по г.о. Кинель Управления надзорной деятельности и профилактической работы м.р. Кинельский и Красноярский ГУ МЧС России по Самарской области.
ЛЮБОВЬ ВАГАНОВА, адвокат АБ «Яблоков и партнеры»
В силу статьи 24 Конституции Российской Федерации органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.
Конституционный суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что Конституция РФ устанавливает обязанность органов государственной власти и органов местного самоуправления, их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом (ч. 2 ст. 24 Конституции РФ). В силу непосредственного действия данной конституционной нормы любая информация, кроме сведений, содержащих государственную тайну, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью, должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты.
С учетом данных положений ознакомление с материалами проверки сообщения о преступлении возможно при соблюдении вышеперечисленных условий, а формальный и произвольный доступ лиц к документам из материала проверки не допускается.
Иными словами, право на ознакомление имеют только лица, которых данная проверка касается непосредственно и только в соответствующем объеме.
В данном случае без фактического погружения в обстоятельства дела нельзя оценить правомерность ознакомления.
МИХАИЛ КУБАРЬКОВ, адвокат АБ «Лапицкий и партнеры»
Ссылка на Конституцию красиво звучит, только, по сути, это бегство от аргумента, а не аргумент. Часть 4 статьи 29 говорит о праве на информацию «любым законным способом». А закон (149-ФЗ, приказы МЧС, Указ Президента №188) уже установил режим служебной тайны и порядок его снятия — решением уполномоченного лица. Когда вместо документа, санкционирующего разглашение, предъявляют цитату из Конституции, это не объяснение утечки, а ее косвенное признание. Требование включить МЧС третьим лицом — вопрос на миллион, причем буквально. Статья 51 АПК требует не «нам неудобно работать», а прямой правовой связи с исходом спора между «Балтикой» и собственником склада. У ведомства есть надзорный интерес, но интерес — не то же самое, что право. Признать обратное — значит открыть дверь любому контролирующему органу: сослался на то, что чужой процесс мешает твоей проверке, и вот ты уже участник дела о взыскании убытков — лихо получается.
А про «попечительские меры» — это институт для несовершеннолетних 14-18 лет и граждан с ограниченной дееспособностью, думается, имелись в виду обеспечительные меры. Эта формулировка дает основания как минимум для процессуального возражения о неопределенности требования. Полагаю, это тот случай, когда исходящая корреспонденция ведомства выиграла бы от дополнительной вычитки, прежде чем становиться предметом публичного обсуждения.
АНДРЕЙ ГОЛУБНИЧИЙ, к.ю.н., директор центра правовой защиты СГЭУ
Ситуация, которая складывается вокруг запросов МЧС в рамках этого арбитражного дела, заставляет задуматься. Здесь есть как минимум два аспекта, вызывающих вопросы. Первый касается того, насколько правомерно МЧС в своей коммуникации выходит за рамки своей роли. В данном случае ведомство выступает как экспертная организация, призванная установить причины пожара. Однако в письме к собственнику оно фактически рекомендует отменить обеспечительные меры и включить МЧС в процесс в качестве третьего лица. Это довольно нестандартный шаг, потому что по логике процессуального законодательства инициатива по таким вопросам должна исходить от сторон, а не от эксперта. Конечно, у МЧС как у государственного органа есть свои задачи и интересы, но такие формулировки действительно могут создать впечатление, что ведомство пытается влиять на ход процесса сверх своих прямых полномочий. Если подобная практика станет распространенной, это может размыть границы между участниками судебного разбирательства и внести излишнюю неопределенность, что вряд ли идет на пользу объективному расследованию. Второй момент — это использование термина «попечительские меры» в официальном документе. Насколько я понимаю, в российском процессуальном праве такого понятия нет, есть «обеспечительные меры». Появление подобной формулировки, скорее всего, связано с технической ошибкой или невнимательностью при подготовке текста. Содержательно это требование, видимо, относилось именно к обеспечительным мерам, но из-за неточности письмо звучит некорректно. Сложно представить, как сторона должна реагировать на предписание отменить то, что законодательно не определено. Наверное, в данном случае это просто досадная оплошность, которой можно было бы избежать при более тщательной проверке документа перед отправкой. Думаю, что официальным структурам, особенно в таких чувствительных делах, стоит все-таки уделять больше внимания редактуре своих запросов. Даже небольшая терминологическая неточность в серьезном документе может создать дополнительную напряженность и дать повод для сомнений в компетентности. В остальном же я понимаю, что ситуация сложная и у каждой стороны есть свои резоны — важно только, чтобы все действия оставались в рамках правового поля и не создавали лишней путаницы.
— Анна Крылова
2026 © «Обозрение». Все права на материалы, опубликованные на портале OBOZ.INFO, защищены