Анестезиолог-реаниматолог из Самары с позывным «Мажор» служит в отдельном медицинском отряде. Он рассказал, о разнице между словом «враг» и «противник», об утренних молитвах и, чем СВО отличается от других боевых действий.
Видеоинтервью с молодым военным врачом вышло в эфире Соловьев.Live. Свой позывной, медик получил за сходство с актером Павлом Прилучным, сыгравшим главную роль в известном сериале. В общении с журналистами «Мажор» назвал себя «сыном Волги». Он медик в четвертом поколении: его прабабушка была фронтовой медсестрой в годы Великой отечественной войны, его бабушка — известный в Самаре заслуженный врач РФ, мама «Мажора» тоже доктор.
«Только военных в нашей семье никогда не было, я первый», — признается «Мажор». Врач через журналистов передал привет бабушке, маме, двум сестрам и брату. «Они — моя семья. Стремлюсь создать уже свою, — говорит медик, — здесь все чувства обостряются. Любовь, грусть, радость — все в геометрической прогрессии растет. На «гражданке» этого нет. Гражданская жизнь — она размытая».
Военный врач не первый раз оказался в зоне боевых действий, но с СВО, по его словам, предыдущий опыт сравнить нельзя.
«Совсем другая интенсивность боевых действий. — Говорит «Мажор». — С тем, что я вижу на СВО, я раньше не сталкивался. Это ни с чем несравнимо».
«Мажор» говорит, что «тут» (в зоне СВО) «круто быть военным врачом». «Я сразу вижу результат. Тут к нам не записываются, не ходят сдавать анализы. Тут все быстро, четко, отработано. — Говорит врач. — Вот он [раненый], поступил. Если бы не мы, он бы погиб, а мы ему помогли — он ходит. Пусть на костылях, но он жив. Любая эвакуация — ты сразу видишь, что чьего-то сына, отца, мужа ты спас. Это крутяк!»
Эвакуация, о которой говорит врач из Самары, это процесс вывоза раненых с поля боя. Медики рискуют своими жизнями, спасая своих пациентов. «Все врачи работают на высоком уровне. — Говорит «Мажор». — Не только кадровые военные. Приходят разные врачи: мобилизованные, с «гражданки», добровольцы. Все мы здесь военные медики и мы все работаем. Работа благодарная. Когда ребята, раненые, с эвакуаций говорят, спасибо — это очень приятно, высшая награда».
Во время опасных эвакуаций самарский врач надевает под одежду платок с образом Николая Чудотворца. Как признается медик, вера помогает ему в работе. В помещении для сна, которое он делит с еще двумя коллегами, врач оборудовал место для утренней молитвы.
«Каждое утро я молюсь. Когда мусульмане молятся, это все нормально воспринимают, когда я молюсь, все удивляются», — улыбаясь рассказывает доктор.
По словам врача, личное общение с Богом ему помогает. Сложно было найти на СВО подсвечник для церковных свечей. «Женщина из одного села, которую я встретил в церкви, из своего дома мне его принесла, подарила», — рассказывает «Мажор».
Помогать местным жителям военным врачам тоже приходилось, как и пленным бойцам ВСУ. «Женщины, дети, российские военнослужащие, инопланетяне, противники (мы не называем солдат ВСУ врагами, они — противники), для меня нет разницы, кого спасать, — утверждает врач, — я здесь помогаю всем, кому могу. Нашим, не нашим».
Врач из Самары рассказал, как оказывал помощь пленному бойцу ВСУ с множественными осколочными ранениями. Помощь ему отличалась, по словам «Мажора», от помощи российским раненым только тем, что его привезли к медикам с завязанными глазами.
«Оказали помощь по всем правилам, и отношение к нему было совершенно человеческое. Никто над ним не подшучивал. Неприязни никакой к нему не было. В моей врачебной юрисдикции он — больной, — говорит врач, — что с ним будет дальше, пусть решают, компетентные органы. Какая его вина, сколько он наших ребят погубил… моя задача — оказать ему помощь. Так к пленным относятся все врачи-хирурги. Как нашему делают, так и противнику. Дальше они [пленные] с конвоирами идут по своим делам».
Журналист попросил самарского врача пожелать что-то молодым людям, которые «дай Бог, не окажутся в зоне боевых действий». «Берегите себя, любите семью, Родину и саморазвивайтесь, у вас для этого есть масса возможностей», — сказал доктор.
— Марина Ярцева