Алина Тихонова: «У меня был незакрытый гештальт»

В Екатеринбурге в рамках финального этапа Спартакиады народов России по летним видам спорта среди сильнейших спортсменов стартовали соревнования по теннису.

Читайте также:

Самарец поработал на мошенников и курьером, и финансовым посредником

В Самаре участники СВО и члены их семей провели форум «В единстве — наша сила!»

Синоптики рассказали, когда в Самарской области закончится жара

Больше

В состав сборной Самарской области вошла недавно выигравшая два турнира ITF W15 в Китае Алина Тихонова, представительница спортивной школы олимпийского резерва №1 им. Александра Косырева. Может ли теннисист быть тренером, менеджером, PR-агентом и спортсменом в одном лице? Как выглядит теннис за пределами топ-100? Сколько стоит поездка на один турнир в Китай? Почему возвращение в спорт оказалось дороже, чем ожидалось? Об этом в интервью «СО» рассказала самарская теннисистка Алина Тихонова.

— Для начала давайте проясним: вы представляете Самару на международных турнирах, но при этом в региональных источниках вас называют Алиной Тихоновой, а на сайтах WTA (Женская теннисная ассоциация) и ITF (Международная федерация тенниса) вы значитесь как Трынкина. Это какая-то техническая накладка?

— (Смеется.) Сейчас я Тихонова, но в девичестве — Трынкина. Многие меня под этой фамилией знают и еще не привыкли к новой. Так что можете представлять меня как Тихонову, но фамилию до замужества тоже указывайте.

— Правильно ли я понимаю, что на международном уровне вы начали выступать достаточно недавно?

— Я начала выступать на международных турнирах четыре года назад, когда у нас в России еще проводились соревнования такого статуса — в Самаре, Казани, Пензе. После того как турниры отменили из-за санкций, цены на поездки взлетели: мы сами оплачиваем перелеты, проживание, питание. Тогда я ушла в тренерство, закончила с красным дипломом ПГУФКСиТ в Казани (Поволжский государственный университет физической культуры, спорта и туризма. — Прим. ред.), вышла замуж и стала Тихоновой. Но все эти четыре года держала форму и не бросала тренировки. В этом году у меня изменилась финансовая ситуация — в меня поверили теннисисты-любители и профинансировали первый турнир — «пятнашку» в Шарм-эль-Шейхе (на сленге теннисисты называют «пятнашкой» турнир ITF W15 с призовым фондом 15 тысяч долларов. — Прим. ред.). В конце января 2026 года я дошла до 1/8 финала, обыграв египтянку Наду Фуад со счетом 2:0 и уступив в следующем матче 0:2. Через несколько дней на втором турнире там же, в Шарм-эль-Шейхе, дошла до финала, где в трех сетах уступила соотечественнице Кате Перелыгиной — 1:2. По пути к финалу обыграла китаянку Ванн (6:3, 6:4), швейцарку Садикович (7:5, 6:4), россиянку Алину Ефремову (6:1, 6:1) и первую сеяную Ламис Альхуссейн Абдель Азиз из Египта (6:3, 1:6, 6:1). Так я вернулась в профессиональный спорт.

— Вы сделали настоящий прорыв в этом году: два турнира ITF подряд в Китае, шесть финалов и четыре победы, ваш рейтинг вырос с 1200-го до 688-го места. Но о вас почти нет информации в российских СМИ. Это осознанный выбор — держаться в тени — или пока нет ресурсов на продвижение?

— Я не «держусь в тени», просто особо никому не интересно общаться. На международном уровне — да, подходят, задают вопросы, случается small talk. А в России отыграл соревнование — и все, свободен. Наверное, до меня просто еще не добрались.

— После ваших побед в Китае было довольно много микрофонов вокруг вас. Что в основном спрашивали?

— В целом — про город, понравилась ли организация, как я себя чувствовала после побед, как прошли матчи. Общие вопросы.

— Но ваши китайские турниры — не про туризм. Что стоит за этими поездками: перелеты, акклиматизация, быт, питание? Как выглядит ваш день в Луане между матчами?

— Луань — фактически заповедное место: там нет ни кафе, ни ресторанов, и даже с магазинами туго, с едой реально тяжело. Поэтому именно туда я беру с собой мультиварку и гречку, запасаюсь едой заранее. Кто-то в свободный от матчей день на тусовку отправится, а я максимум — за курицей или молочкой в торговый центр, потому что готовлю сама и сама составляю себе рацион. Люблю проводить время на корте и в спортзале: у меня почти «день сурка» — завтрак, спортзал, час на разминку, тренировка на корте, дома тактический разбор соперниц, потом вторая тренировка или матч. Но я кайфую от такого режима.

— Отличаются африканские турниры от азиатских?

— По организации — на сто процентов. Китайцы очень гостеприимные и организованные: корты классные, мячи дают без вопросов, есть запись на тренировку, специально приезжают люди для перетяжки струн с двумя станками, награждение красивое. После того как я сыграла в Китае, у меня взяли интервью, и мы еще с корта не ушли, как уже прибежали строители — раздробили сетку, за полчаса поменяли покрытие. Вот насколько серьезно там готовятся. А в Египте нас даже не наградили: захожу к главному судье после финала, а он говорит — на столе лежат шесть тарелок, выбирай. На них даже не написано «первое, второе, третье место», просто «Египет», как на сувенирных тарелках. Я выбрала, сфотографировалась — и все, свободна.

Начала я именно с Египта, потому что на тот момент это были единственные турниры, куда можно было поехать: в начале года мест немного, и составы оказались сильными — все топы поехали в Египет. Там я и открыла международный рейтинг, а поскольку дошла до финала, в дальнейшем мне уже не приходилось играть квалификацию на каждом следующем турнире.

— Вы сейчас 688-я ракетка мира, выступаете на турнирах уровня ITF W15. Что представляют собой «пятнашки» и насколько комфортно вы себя на них ощущаете?

— «Пятнашки» — это базовый, начальный уровень мирового профессионального женского тенниса. В Китае турниры ITF W15 проводятся регулярно, и для многих теннисисток это возможность набрать очки (буква W означает, что турнир женский, Women’s. — Прим. ред.). «15» — это общий призовой фонд, 15 000 долларов США.

— По сути, это та самая «входная дверь» в мир большого тенниса?

— Да. ITF World Tennis Tour, частью которого являются турниры W15, — это трамплин между юниорским теннисом и элитными турнирами WTA.

— Насколько они престижны?

— Все относительно: если сравнивать с «Ролан Гаррос» или турнирами WTA, престиж, конечно, несопоставим. Но для меня это необходимая ступень профессиональной карьеры. У женского ITF-тура пять уровней призовых — W15, W35, W50, W75 и W100, и W15 — самый нижний уровень этой пирамиды. Практически вся элита начинала именно с него: например, Ига Свентек выиграла семь титулов на уровнях W15, W25 и W60, а Эмма Радукану свои первые три профессиональных титула взяла на W15 и W25. За победу в одиночном разряде на W15 дают 15 рейтинговых очков, финалистка получает 10, полуфиналистка — 6 и так далее; общий призовой фонд распределяется между всеми участницами. Победительница получает около 2350 долларов, финалистка — примерно 955.

Поскольку заработанные очки идут в мировой рейтинг WTA, на эти турниры едут все, кому позволяет уровень. Я, например, выигрывала у девочек, которые были 300-ми и 400-ми в мире. Сейчас мой рейтинг уже позволяет думать о более крупных турнирах — 35-, 50-, 65-, 100-тысячниках. К следующему году планирую выйти на «сотки». В феврале я выигрывала на Кубке России-2026 у девочек, которые выступают на более крупных соревнованиях, где я раньше не могла играть именно из-за недостаточного рейтинга.

— То есть войти в профессиональный теннис, выступая только на российских турнирах, нереально?

— Я думаю, обязательно нужно выезжать, чтобы быть конкурентоспособной. Западная школа, азиатская — они очень сильно отличаются от нашей, у теннисисток другой склад ума, другой менталитет. На соревнованиях я подглядывала, кто что делает, записывала: у этого тренера понравилось упражнение, эта девочка делает такой удар — надо взять на вооружение. В Египте ходила в спортзал, там было много европейцев, смотрела их программы тренировок. Чтобы развиваться, нужно выезжать.

Мне понравились китайцы — молодцы, тягучие, старательные, бьются за каждый мяч, в отличие от европейцев, которые попроще: если не пошло, особо не стараются. А китайцы готовы разбиться в лепешку на корте. И они совершенно не эмоциональны — по ним непонятно, выигрывают они или проигрывают. Это я тоже взяла на вооружение.

В Китае я выиграла десять матчей подряд, каждый по три — три с половиной часа, в жару 35-40 градусов, когда воздух горячий и стоит, как в сауне. После первой недели нас начали переставлять на вечер — главный судья понял, что в такое пекло играть невозможно, а первую неделю мы играли в самый зной. Меня ловили судороги, было очень плохо, но мы играли на характере. Иностранцы из Малайзии с тренером подходили после каждого матча и спрашивали: «Алин, ты опять три часа играешь? Как ты это делаешь?» А я не знаю. Каждый день — опять три часа, опять выигрываю. Они говорили: «Алин, ты можешь быстрее заканчивать?» Я отвечала: «Не могу».

— Ваш призовой фонд за всю карьеру — чуть больше 10 тысяч долларов. Но как на эти деньги покрывать все затраты?

— Да, каждый турнир — это серьезное финансовое вложение. И это больная тема для профессиональных теннисистов.

— Как вы справляетесь? Ищете спонсоров, помогают родители?

— На первые выезды меня проспонсировали теннисисты-любители. Кроме того, у меня очень крепкая команда поддержки: папа помогает с настройкой ракетки, струн, с тактическими моментами, тренеры вокруг меня тоже подсказывают. Я зачислена в спортшколу — за тренировки на кортах не плачу. Сейчас трачусь только на поездки и на дополнительные занятия.

Но я и сама себе помогаю: утром тренируюсь два часа плюс разминка — с 8 до 10, потом работаю на корте тренером три-четыре часа, обедаю — и снова еду тренироваться. Почти каждый день: тренировка — работа — тренировка, чтобы заработать себе на тренировки. Устаю, но когда мечта сильнее отговорок — справляешься.

В теннисе ведь так: дошел до определенного уровня — стал такой-то ракеткой, например 300-й. Хочешь стать 100-й — нужно вкладывать больше и больше тренироваться. Можно было остаться тренером и успокоиться, но все четыре года, пока я не играла, я грезила международными турнирами. У меня был незакрытый гештальт: с детства очень хотела поездить по миру, поиграть с другими девочками, войти в WTA-тур. Это желание оказалось сильнее любых отговорок.

— Вы, получается, в каком-то смысле настоящий человек-оркестр: сами себе тренер, психолог, менеджер. Или есть люди, которые вам помогают?

— С детства я полагаюсь на дисциплину и знания. Меня никто не заставлял работать с восьми утра до восьми вечера — это мое собственное желание. Когда только начинала играть, у меня не было тренера по физической подготовке — я читала книги, смотрела зарубежные видео, сама составляла программы и проводила тесты.

До 16 лет надо мной, конечно, стояли и требовали, но основную тренерскую работу к тому времени уже сделали — поставили технику. А дальше сыграло роль воспитание родителей и тренеров, за что я всем очень благодарна.

— У кого тренировались до 16 лет?

— У многих тренеров в Самаре — в спорте так заведено: вырастаешь из одного тренера, переходишь к другому. Но на всем пути меня сопровождал папа. Он вообще не теннисист и до моих десяти лет к теннису отношения не имел — на любительском уровне занимался боксом, гиревым спортом, но профессионального спорта в его жизни не было. Он теоретик, а не практик, но своей настойчивостью, чтением литературы, просмотром видео вытянул меня на уровень: приходил на тренировки, смотрел, подсказывал, обсуждал с тренером, чего мне не хватает. Родители построили свой рабочий процесс так, чтобы кто-то из них мог отвезти меня на тренировку, а где-то и позаниматься.

— И сейчас вы сами себе тренер?

— Грубо говоря, да. У меня были тренеры, с которыми я играла, а потом я сама начала тренировать — и по-другому увидела теннис. В Китае я видела, как работает азиатская школа: спортсменки приезжают с физиотерапевтом, тренером по физподготовке, тренером по теннису, которые сидят напротив, записывают в блокноты, подсказывают, хлопают, а группа поддержки аплодирует и скандирует. А я выхожу на матч одна, с сумкой — смотрю на них и побеждаю, потому что работа уже проведена и голова соображает. Просто я одна, но за моей спиной большая поддержка.

— Почему именно Азия и Африка, а не Европа?

— Такова реальность. Для меня, игрока с рейтингом 600-700, это вынужденный, но стратегический шаг. Зачастую турниры W15 — это финансово убыточное мероприятие. Я вкладываю собственные средства, чтобы получить рейтинг и шанс на будущие контракты. Китай — одно из главных направлений ITF-тура, там проводится много турниров W15 и можно сыграть сразу несколько в одном регионе, экономя на перелетах. Заработать 2-3 тысячи долларов за турнир, из которых нужно вычесть перелеты, гостиницы и питание, очень сложно. Можно сказать, что участие в ITF W15 — это суровая школа, где проверяются на прочность характер, кошелек и игра. С Европой сейчас тяжело — у них своя обособленная тусовка, и одной туда ехать нереально.

— Насколько теннис в принципе дорогое занятие?

— Давайте пройдемся по Китаю. Дорога: поезд Самара — Москва, перелет Москва — Шанхай — Луань — в районе 35-40 тысяч рублей в одну сторону. Проживание — стандартные апартаменты, комната с холодильником, кондиционером, душем и плитой — 2400 рублей в сутки, живу там около двух недель. Еда: питаюсь скромно, хожу в торговый центр, беру рис, курицу терияки — порция стоит около 100 рублей, на фрукты и ягоды уходит примерно полторы тысячи рублей за все время.

Расходные материалы: кроссовки за две недели изнашиваются — это минус 10 тысяч. Струны в Китае я купила большим мотком за 9 тысяч, в России такой же стоит 30 тысяч. Натяжка струн — тысяча рублей, сама струна — 500. Если везти с собой тренера, это плюс 5-15 тысяч в сутки, поэтому я езжу без него — слишком накладно, вожу с собой массажные роллы и мячи, восстанавливаюсь сама. В «эконом-режиме» — без тренера, без массажа, в недорогих апартаментах, с учетом возможного кешбэка — одна поездка обходится не менее 100 тысяч рублей, и это только на две недели. А для того чтобы набирать очки и подниматься в рейтинге, нужно несколько таких поездок в год.

— Получается, без финансовой поддержки в профессиональный теннис не сунуться?

— В профессиональный — да. Сейчас я не в лучшем финансовом положении, потому что трудно работать и тренироваться дважды в день. Живу скромно, все, что зарабатываю, трачу на тренировки — настолько хочу играть.

— Вы не ездите с командой поддержки и не имеете контрактов с крупными брендами, но стабильно выходите в финалы и побеждаете. Вам 23 года. Насколько возраст позволит вам и дальше развивать профессиональную карьеру?

— Знаете… (Пауза.) Главное — что вокруг меня есть люди, которые верят в меня и поддерживают, очень сильно. Муж Андрей сам не теннисист, он врач-педиатр, но в восторге от моей игры. В первую поездку в Египет он был со мной, поддерживал с трибун, и это придавало сил. Я благодарна семье за то, что она преодолела страх отпускать меня одну в Китай на соревнования — для родителей это стало большим испытанием поначалу. Спасибо и теннисистам-любителям, которые помогли организовать поездку. Надеюсь, для меня началась новая спортивная история.

Кстати, история тенниса знает немало случаев, когда спортсмены показывали лучшие результаты значительно позже «среднего» возраста. Это и Аслан Карацев, который сыграл в полуфинале Australian Open в 27 лет, до этого много лет выступая на небольших турнирах, и Мария Козырева, которая начала брать титулы WTA и подобралась к топ-50 парного рейтинга к 26 годам, пройдя путь от студенческой лиги США и турниров ITF в Тунисе.

— Что изменилось в современном теннисе?

— Представление о том, что спортивная карьера заканчивается в 25-30 лет. Благодаря прогрессу в спортивной науке, питании и медицине сегодня мало кого удивят теннисисты 35-40 лет, играющие на высоком уровне.

— Если бы не было поддержки семьи, вы бы продолжали играть?

— Думаю, да. Просто мое возвращение и победы пришли бы чуть позже, если бы я прошла этот путь в одиночку. Спасибо папе с мамой, что воспитали меня бойцом, дисциплинированным человеком, который если хочет — добьется.

— Что для вас сейчас важнее — подниматься в рейтинге или стабильно побеждать на турнирах, где вы играете?

— Хороший вопрос. На самом деле хочется и подниматься в рейтинге, и дойти до уровня топ-200, топ-50, а потом уже ехать на «Большой шлем». Если есть возможность и здоровье и понимаешь, что можешь, — грех этим не пользоваться. Естественно, хочется и выигрывать, и подниматься в рейтинге. Но я еду на турнир не за обязательным первым местом — настрой другой: получать удовольствие от игры, от процесса, сражаться за каждый мяч. А выигрыш — это просто приятный бонус вместе с призовыми деньгами. (Улыбается.) Надеюсь, получится совмещать и рост рейтинга, и победы.

— Если бы вы могли одним словом описать ваш путь в теннисе за последний год, что бы это было?

— (После паузы.) Возвращение.

— Ирина Зобнина