Боец с позывным «Бизон» спасает раненых на донбасских дорогах

Николай – водитель-санитар, крепкий в полном соответствии с позывным «Бизон», и спокойный, несмотря на сложную работу и обстановку в месте нахождения его группы.

Читайте также:

Боец «Тефтель» рассказал, как за годы с СВО был гранатометчиком на передовой и поваром в тылу

Артиллерист, мастер расчёта орудия «Мста-Б», Дмитрий с позывным «Пыша» контролирует небо

В штурме мелочей нет: боец с позывным «Кот» рассказал, как воюет с неонацистами с 2017 года

Больше

Родом он из Ростовской области. Отслужив военную службу по призыву, работал электромехаником по лифтам. Когда началась СВО, обсуждал её ход с товарищами по работе и, получив повестку в ходе частичной мобилизации, без колебаний сказал:

– Надо – значит, надо.

Попав в Донецк, тогда ещё на марьинское направление, «Бизон» сразу был назначен на нынешнюю должность – подходил по критериям.

Он прекрасно помнит свою первую эвакуацию, тяжёлую, адреналиновую, эмоциональную, когда едешь в стрессовой ситуации, хочешь спасти раненого и обеспечить максимальную безопасность напарнику-санитару. Всё получилось.

«Бизон» давно потерял счёт количеству проведённых эвакуаций, сначала считал, а потом перестал. Бывает, что в течение месяца выезды каждый день, затем на какое-то время затишье, потом вновь напряжённый период. Всё зависит от интенсивности боевых действий на конкретном участке.

Обычный алгоритм работы эвакуационной группы такой. Пункт назначения — условная «жёлтая зона», или, точнее, граница между ней и «зелёной». Это место, куда транспорт ещё может добраться, хоть и с определёнными ограничениями. Весь процесс происходит в крайне сжатые сроки. На месте медики оказывают первую помощь раненому, в ускоренном темпе осуществляется погрузка и происходит «откат» в тыл.

Бывали случаи, когда приходилось буквально выпрыгивать из машины и вытаскивать раненого. Всё это тяжело принять, но постепенно на адреналине действия становятся автоматическими, выполняются в режиме экстренного реагирования.

Взаимопонимание между санитаром и его водителем не менее важно, чем между штурмовиками. Они должны понимать друг друга даже не с полуслова, а с полувзгляда. Водитель следит за дорогой, санитар – одновременно за раненым и, скажем так, окружающей обстановкой (в частности, звуками дронов).
«Бизон» и его машина не раз застревали в пути. Например, в Марьинке, где во время дождей проехать было очень сложно, даже такая высокая машина, как «буханка», оказывалась в лужах по лобовое стекло.

Помогали по-быстрому решить проблемы другие проезжавшие мимо военнослужащие – что знакомые, что незнакомые. Николаю вообще очень нравится этот дух боевого братства, когда военные в сложной опасной ситуации, рискуя жизнью, помогают друг другу вне зависимости от соединения, должности и степени знакомства.

Риск – постоянный спутник эвакуации, иногда потенциальный, затаившийся, а нередко и выглядывающий наружу. Однажды «Бизон» с напарником поехали в Марьинку. Погода вроде тихая, солнечная, пять километров туда, пять обратно. Только приехали, припарковались, как по ним начал работать танк. «Бизон» отъехал за здание, сдал назад, выбежал из машины, и через секунду осколок прилетел прямо в водительскую сторону – пробил ребро жёсткости.

Ребята спрятались в подвале и переждали ещё несколько прилётов прямо по их квадрату. Как только стало чуть потише – сделали то, ради чего приезжали, и «ударили по газам».

Вот что запомнилось водителю – машина, УАЗик, который иногда подводил (в частности, карбюратор), в этот раз мчал без единой заминки, будто болид «Формулы-1», выжимая весь внутренний ресурс.

Основной проблемой современных боевых действий «Бизон» ожидаемо называет дроны. Чтобы снизить угрозу от них, нужно внимательно смотреть на действия дорожных пунктов воздушного наблюдения (ПВН), самим «слушать воздух» и при необходимости отстреливаться. Отстрелялись, услышали, что разорвался – сели в машину и оперативно поехали дальше.

Сбить из автомата дрон не так просто, но если стрелять коллективно и с нескольких точек, между которыми «птичка» летает в поисках добычи, – шансы намного выше.

Плюс это становится звуковым предупреждением об опасности для других, перемещающихся в этом же районе.

Николай вспоминает одну достаточно экстремальную эвакуацию. Нужно было забрать тяжелораненого, причём в не самое подходящее с точки зрения логистики время – шесть вечера. Поехали, «Бизон», как обычно, за рулём, напарник на посту – в люке, прорезанном в крыше «буханки», своеобразный мобильный ПВН.

Небо ожидаемо не отличалось чистотой, везде шла стрельба, но доехали успешно. Загрузили раненого, плюс в попутчики попросились трое дроноводов. Ждать воздушного «просветления» времени не было, поэтому быстро полетели назад, «Бизон» с раненым на переднем сидении, остальные сзади.

Тут уже всё прошло не так гладко – вскоре в крышу машины врезался FPV-дрон. К одному раненому добавились другие пострадавшие. Досталось и машине, и самому Николаю. Разорвало осколками тросик педали газа, пробило радиатор, и тем же осколком, что повредил радиатор, посекло водителю ногу.
Пострадавшим оказали первую помощь.

Николай понимал, что ни минуты на промедление нет, надо ехать дальше: машина на открытой местности, помощи ждать неоткуда. Он быстро принял верное решение. Открыл капот, где находится дроссельная заслонка, правой рукой включил передачу, газовал через дроссельную, а левой рулил. Очень неудобно, рука потом сильно болела, но другого выхода не было. В результате получилось добраться куда надо.

У «Бизона» две государственные награды, медали «За спасение погибавших» и Луки Крымского, а также три ведомственных. Не менее важно, что он часто получает благодарности от спасённых им раненых, с кем-то и вовсе поддерживает постоянный контакт. Например, с товарищем-дроноводом, с которым приятельствовал и раньше.

«Птичник» помогал санитарам, например, в поиске удобных точек базирования, а санитары в итоге спасли ему жизнь. Очередная нелёгкая эвакуация, кроме автомобиля, был задействован ещё и квадроцикл, однако задачу успешно выполнили.

К разговору присоединяется другой член группы «Бизона», с позывным «Краснодар». Ему тоже есть что вспомнить. Как-то раз на зимней дороге, выскочив из машины, пришлось отстреливаться от FPV-дрона, летящего прямо в лоб. Стреляет «Краснодар», стреляет, уже видит, как выпущенные пули летят мимо и мимо. Вот «камикадзе» уже близко-близко и до такой степени низко, что можно схватить рукой.

Вдруг дрон начинает отдаляться. «Краснодар» в бронежилете, только отстрелялся, тяжело задыхается, а тут нежданный повод для радости. Но радости было буквально на долю секунду, FPV-дрон развернулся и пошёл в уже решающую атаку на него. «Краснодар» пробежал по гололёду не больше метра в сторону и тут, ощущение, будто кто-то подзатыльник отвесил, заставив упасть на землю, точнее, лёд.

Дрон разорвался по соседству, «Краснодару» боялся посмотреть на ноги, на месте ли, с ними в итоге всё оказалось нормально. Правда, осколок залетел в бедро, но без серьёзных последствий.

Ещё два столкновения с ударными дронами было у «Краснодара» во время базирования группы в школе на торецком направлении. Один раз FPV-дрон залетел в здание, летел по коридору, зацепился за какой-то провод и разорвался, «Краснодар» отделался несколькими осколками в теле.

Второй раз тяжёлый «ударник» залетел в кабинет по соседству с тем, где сидели санитары. «Краснодар» признаётся:

— Залетел бы прямо к нам – завалило бы плитами.

Его и в соседнем-то помещении отбросило взрывной волной в другой угол, настолько силён был взрыв. Военнослужащие потом нашли огромный пропеллер от дрона.

Коллектив у «Бизона» и «Краснодара» дружный, практически все земляки, никого не нужно уговаривать что-то сделать, наоборот, все сами вызываются на выезд. Работают не только для своего подразделения, но и для всех, находящихся в зоне их боевой работы. Просят помочь – надо помочь, без разницы, из какого полка.

Участники эвакуационной группы вечером обсуждают события дня, вспоминают пережитые напряжённые моменты, думают, что можно улучшить в работе.

— Станислав Смагин, военный корреспондент издания «Военный вестник Юга России»