Derevo жизни и смерти

Постановки абсолютно разные. «Однажды…» — милая и печальная история любви, разыгранная грустными мимами в духе шоу Вячеслава Полунина. Антон Адасинский долго работал с Полуниным в «Лицедеях», прежде чем основать Derevo. «Кецаль» — потрясающей красоты и силы рассказ о сотворении мира, основанный на ацтекских легендах. «Once…» — вечная история: он — клошар, уборщик в кафе, она — прекрасное, но бездумное создание, официантка, третий не лишний — классический злодей, словно сошедший с экрана немецкого экспрессионистического фильма. И красавица достанется именно ему, новые сказки жестоки. А клошар умрет, прижимая к груди свое огромное продырявленное стрелами Амура сердце. Герой Адасинского за свою любовь будет бороться с чудищами (чего стоит только двухголовый Пьеро на ходулях с маятником), адскими машинами, драться со злодеем на дуэли, где секундант — ортодоксальный еврей. Даже на какое-то время превратится в рыцаря без страха и упрека, правда, почему-то в образе Аладдина из сказок «1000 и 1 ночи».

Последняя сцена в «Однажды» — просто иллюстрация к стихотворению Андрея Макаревича «И опять мне снится одно и то же, за моим окном мерно дышит море…» Любовь умирает очень медленно, крошечный маячок надежды, мерцающий на картине в углу сцены, еще долго светит, прежде чем угаснуть. Так и герой умирает сначала нарочито смешно и нелепо, сражаясь с еще одним мимом в образе смерти — в лучших традициях клоунады, а потом по-настоящему. «Однажды…» — самая известная постановка театра Derevo, в 1998 году она получила сразу несколько наград, две из которых — на Эдинбургском фестивале. Оно и понятно, «Once..» — самая легкая для зрителя постановка, в которой есть все, что нужно: отличные актеры, простая и понятная история, потрясающая сценография, яркие образы, полунинская эстетика. «Кецаль» — спектакль абсолютно другой, в нем нет четкой истории, за основу взят миф о Кетцалькоатле — птице-змее, спустившейся с неба и создавшей наш мир. Мир рожден из хаоса, и в «Кецале» режиссер показал его очень просто, но лучше и не придумаешь — новосозданные люди Адасинского пока еще дети, и он дает каждому из них «по потребностям».