Многоборец

Глеб Дроздов
В последнее воскресенье ноября он отметил свое 60-летие. Юбиляр сидел в кресле на сцене созданного им театра и принимал поздравления. Выступали гости, дарили цветы, адреса
и «предметы со значением», зачитывались поздравительные адреса и телеграммы. Все шло, как обычно. Только в соседней комнате дежурили врач и медсестра. Седьмой десяток своей жизни он привычно начинал в борьбе. Только на этот раз противник попался уж очень жестокий. Но руки вверх он тоже поднимать не привык. Это так же верно, как то, что он — Глеб Дроздов
Он родился в актерской семье. Родители в это время служили в Орском драматическом театре. Отец Борис Дроздов был уже немолод, родился в XIX веке, участвовал еще в первой мировой. Мать Вера Ландау, красивая молодая женщина, имела репутацию талантливой темпераментной актрисы, но не очень практичного человека. Оказавшись с маленьким сыном в гостях у матери и сестры в Москве, когда на столицу стали падать немецкие «зажигалки», она растерялась — как добраться до Орска да еще с ребенком на руках? Бомбой разворотило угол здания ЦК, досталось и театру Вахтангова. Погиб знаменитый драматург Афиногенов, в пьесах которого Вера Ландау играла. Она в отчаянии бросилась в МХАТ к народному артисту СССР, депутату Верховного Совета Ивану Москвину. Пока Иван Михайлович, стараясь помочь, куда-то ходил, звонил, Глеб впервые, может быть, проявил будущий режиссерский характер — наделал лужу на столе народного артиста, который все-таки помог — достал билет на поезд.
Во время войны, чтобы выжить в тылу, надо было «уметь жить». Старший Дроздов этого не умел и с «хлебного» места в военизированной охране его просто выжили — чтоб не мешал другим приворовывать. Семья бедствовала, голодала, а жена с горя называла мужа блаженным.
Глеб часто болел, но рос. Наперекор прогнозам врачей, приговорившим его к ранней гибели от туберкулеза. Спасло его целебное козье молоко, которое покупали у соседки.

Послевоенная пора дала возможность возродиться периферийным театрам. Начались новые скитания по городам и весям. Надолго задержаться нигде не удавалось, да и ничто не привязывало к месту, будь то Пугачев, Балахна, Саратов или Бугуруслан — проклятый квартирный вопрос и безденежье преследовали везде.
Девятый класс Глеб кончал уже в Тобольске. Обидевшись на две переэкзаменовки, он перешел в вечернюю школу. К этому же времени относятся его первые опыты в журналистике: он фотографировал тобольскую действительность и писал текстовки к снимкам, получая за это зарплату в местной газете. Редакция же дала ему рекомендацию для поступления в МГУ, но он срезался по иностранному языку. Позднее, уже в Тюмени, где Дроздов работал в театре, он продолжал занятия журналистикой на радио.
Обычные юношеские метания при выборе профессии бросали Глеба от авиамодельного кружка в Саратове до товароведческого факультета Плехановского института в Москве, куда он поступил, но тут же заскучал и ушел прямым ходом на актерскую биржу. Он уже имел за плечами приличный список сыгранных ролей в разных театрах. Война вырубила в актерском сословии почти всех героев-любовников, и молодой, красивый, отнюдь не робкий юноша, хоть и без специального образования, оказался нарасхват. Режиссер из Тюмени предложил ему сразу ставку второй категории — целых 550 рублей, и Дроздов согласился.
В Тюменском драматическом театре его восприняли как лидера и выбрали комсомольским секретарем. Он тут же написал в местную газету статью «Молодо-зелено» о проблемах молодых актеров, что не очень понравилось главному — режиссеру старой провинциальной выучки. Через год Глеб Дроздов снова оказался на актерской бирже. Устроился вместе с родителями в Горьковский передвижной театр, где сыграл довольно много главных ролей в классических и советских пьесах.
— Играть нравилось, — вспоминает Глеб Борисович. — И многим нравилось, как я играю. В 1958 году меня даже пригласил в Воронеж Фирс Ефимович Шишигин, известный по тем временам мастер провинциальной сцены. Но сам я свою игру оценивал достаточно трезво. Играл я плохо. Несмотря на хорошие данные, я понимал: серьезного актера из меня не получится. И все же не мог оторваться от театра. И видел только один способ изменить свою судьбу: надо получить режиссерское образование и самому организовать театральный процесс, создать свой театр.