Олег Улашкин: «Нельзя превращать наши реки в сточные канавы»

В Самарской области разворачивается открытое противостояние между пивоваренной компанией «Балтика» и фирмой «Волжский магистральный коллектор» («ВМК»), обеспечивающей пивоварам работу их стоков.

Читайте также:

Деприватизация самарского парка имени 60-летия Советской власти вернулась на рельсы

Бывший глава пригородов Тольятти вложит миллиарды в обновление Жигулевска

Возвращение Матвеева в кампанию-2026 остановило хаос, в который превращались выборы

Больше

Откуда взялись претензии на сотни миллионов рублей к «Балтике» и насколько корректно ведется учет сбросов сточных вод компании? Как именно функционируют узлы учета и откуда берется «неучтенка» в промышленных количествах? Почему «ВМК» приходится одновременно не только бороться с контрагентом, но и преодолевать административные барьеры? Свою точку зрения по поводу этого конфликта в интервью «СО» озвучил замдиректора «ВМК» Олег Улашкин.

— Как начиналось сотрудничество «Волжского магистрального коллектора» и «Балтики»? Всегда ли оно носило конфликтный характер?

— Когда мы только начинали работать с «Балтикой», во главе самарского подразделения пивоваренной компании стоял другой руководитель — Алексей Ильин. И главный инженер — Александр Лимонов. С ними можно было разговаривать. Они были договороспособными. Мы садились, встречались, обсуждали проблемы, искали пути решения. По крайней мере, был диалог. Мы не были друзьями, но придерживались цивилизованных отношений.

А потом Ильин ушел. Я, честно говоря, даже не знаю, кто занял его место, поскольку с этого момента любое общение просто прекратилось. Говорят, в Санкт-Петербурге (в центральном офисе пивоваренной компании «Балтика». — Прим. ред.) произошли реформы, и структура изменилась. Но факт остается фактом: при Ильине «Балтика» была коммуникабельна. После — никаких переговоров. Какая-то стена.

— В какой момент впервые возникли вопросы экологического характера к пивоварам?

— Это старая история, еще до 2010 года. Тогда они сбрасывали свои стоки прямо в реку Подовую. А в ней активно ведется рыбохозяйственная деятельность. И что получилось? За 10 лет работы они превратили реку в сточную канаву. Вы бы видели берега — они были белые-белые, как будто снег выпал. Это были соли. Понимаете, как они делают воду для пивоварения? Они берут воду из земли, прогоняют через обратный осмос, очищают. Три четверти воды выпаривают для производства пива, а в одной четверти концентрируются все соли, которые были в исходной воде. И вот этот концентрат сливали в реку. Летом она мелела, и все эти соли оседали на берегах. Это был ужас.

Тогда, к счастью, главой областного Росприроднадзора был Владимир Довбыш. Он их принудил прекратить это безобразие: аннулировал лицензию на сброс. Заставил искать другие пути. Именно тогда «Балтика» начала строить альтернативные схемы, которые, складывается такое впечатление, носили полуподпольный характер.

— То есть сбросы не прекратились, а просто не фиксировались документально?

— Совершенно верно. У них есть официальные узлы учета, есть договорные отношения. Но время от времени всплывают неофициальные, несанкционированные пути сброса, за которые они платить не хотят. И вот такие эпизоды повторяются регулярно.

В 2014 году был спор, что их стоки не соответствовали нормам загрязняющих веществ, установленным Правительством РФ, — во много раз превышали их. Тогда мы их впервые поймали на нарушениях. В 2015 году мы судились по этому поводу. В 2020-м — снова поймали, но уже на незаконном сбросе стоков в первый пруд. И сейчас, в 2025 году, у нас уже третье дело. 8 сентября состоится заседание по этому иску.

— Вы упомянули про узлы учета. Какую конкретно роль они могли сыграть в реализации подобных схем?

— Это классика. У них стоят электромагнитные счетчики, работающие от электричества. И они сделали проводку таким образом, что можно просто вытащить штекер из розетки — счетчик перестает крутиться, а насос продолжает качать воду. И никто ничего не видит.

Мы заподозрили неладное в январе 2025 года. На улице мороз, пруды замерзшие, ливневых вод быть не может. А вдруг видим: собрали с абонентов на 60 тысяч кубов меньше воды, чем сбросили в СКС. Откуда лишний объем? Нам говорят: «Наверное, ливневки попали». Отпустили ситуацию, хотя уже возникало понимание, что происходит что-то неладное.

В марте-апреле — опять перекос между проходящими по счетчикам объемам и сбросом в СКС. Опять говорят: «Ливневки». Я думаю: ну не может же быть, что ливневки попадают именно в наши сети, а не к соседям? Но снова отпустили ситуацию.

А в июле, когда жара стояла 35 градусов, у нас вдруг оказалось 130 тысяч лишних кубов. Вот тут уже терпение лопнуло. Начали выяснять. Наняли специалистов, пошли по узлам учета всех абонентов.

— И что выяснилось?

— У «Балтики» вся проводка сделана по одной схеме. Мы подали в суд, сделали экспертизу. Эксперт прямо в суде провел эксперимент: вытащил штекер из узла учета — насос продолжает работать. Все, доказано. Они попались.

Этот спор в суде отложили на 1 октября. Суть нашей аргументации в том, что «Балтика», чтобы повысить свою рентабельность и занизить расходы на коммунальное обслуживание, обесточивает узлы учета, но при этом продолжает качать воду.

— А в чем суть истории с третьим разбирательством?

— Это отдельный эпизод. У них труба выходит в реку Подовую. Один колодец перед рекой — и выход в реку. А если подняться выше, в сторону «Балтики», есть следующий колодец на дамбе между вторым и третьим прудами. И вот из этого колодца шел мощнейший излив. Не час, не два — сутками лило. Мы просто об этом долгое время не знали, потому что колодец в зарослях, ничего не видно.

Но когда мы добрались до этой точки, то увидели такие объемы размытой земли между колодцем и прудом, что стало абсолютно ясно: это длилось, возможно, месяцами. Вот это третий спор. Первую и вторую инстанции мы выиграли. Теперь последняя инстанция — Казань.

— В ходе разбирательств с «Балтикой» вы взыскиваете крупные суммы, исчисляемые десятками, если не сотнями, миллионов рублей. Откуда взялись такие цифры?

— Давайте посчитаем. Только один иск, по которому 8 сентября заседание, — это за 10 месяцев. По закону разрешается исчислять ущерб за последние три года. Так вот, этот иск за 10 месяцев оценивается в 94 миллиона рублей. Теперь умножьте на три года. И это только по одному эпизоду. У нас есть еще иски по срокам. Уже получаются сотни миллионов. И это только за сами стоки.

Но есть еще качество воды. Каждый сток — это не просто вода, это еще и состав, грязь, неизвестные компоненты. За это тоже надо платить. Общая сумма может быть существенно выше. Но точную цифру сейчас никто не назовет: мы считаем, и расчеты еще идут.

— Почему, на ваш взгляд, «Балтика» не идет на какие-то компромиссные сценарии, на мировую, а вместо этого выбирает путь открытого противостояния?

— Они монополисты. Мы для них — мелкая организация, которую можно раздавить в два счета. Зачем им с нами разговаривать? Они привыкли, что административный ресурс работает на них. По одному звонку любую жалобу нейтрализуют. Или почти любую.

Вместо того, чтобы прийти к нам и сказать: «Ребята, мы попались, давайте краями разойдемся», — побежали по разным кабинетам с жалобами на нас.

— Предпринимали ли вы попытки привлечь «Балтику» к ответственности через правоохранительные органы?

— Предпринимали. Мы направили заявление в полицию о возбуждении дела по статье 7.50 КоАП. И что началось? Их служба безопасности все заблокировала. Заявление ходило по коридорам кинельской полиции — сроки принятия решения истекли. Потом документы потерялись в природоохранной прокуратуре. Потом, через полгода, когда материалы вернулись, они потерялись у участкового. Хотя полиция проводила эксперименты, доказывающие, что излив шел именно с их («Балтики». — Прим. ред.) территории, в наш первый пруд. Прошел год, а никаких дел так и не возбуждено.

— Теперь все решит арбитраж?

— Да, мы будем судиться и не остановимся. 8 сентября — заседание по третьему пруду. 1 октября — по мошенничеству со счетчиками. Кассация в Казани. Пойдем до конца. Потому что, если мы остановимся, они окончательно почувствуют безнаказанность.

Я понимаю, что это тяжело, что это долго, что административный ресурс на их стороне. Но мы не можем молчать. Мы не можем позволить, чтобы наши реки превращались в сточные канавы, а счетчики — в фикцию. Будем биться.

— Анна Крылова