Для улучшения вашего пользовательского опыта мы используем файлы cookie. Продолжая использовать сайт, вы даете Согласие на обработку персональных данных в соответствии с условиями Политики конфиденциальности в рамках законодательства РФ
Несмотря на то, что с 1 сентября 2026 года крупнейшие банки и торговые сети в Самарской области получили обязанность работать с цифровым рублем, обычных жителей, равно как и представителей бизнеса, новая форма национальной валюты в настоящий момент мало привлекает.
Такой результат эксперты объясняют непониманием гражданами принципов работы цифрового рубля и отсутствием возможности получать по нему доход. Ситуацию усугубляет неспособность или нежелание ответственных за реформу лиц доступно и понятно объяснять ее плюсы для пользователей.
В России с начала осени стартовал этап массового внедрения цифрового рубля. К платформе Банка России подключены системно значимые банки и торговые компании с годовой выручкой от 120 млн рублей, в том числе федеральные сети, работающие в Самарской области.
По определению Банка России, цифровой рубль — третья форма национальной валюты, наряду с наличными и безналичными деньгами. Его выпускает ЦБ, а хранятся цифровые рубли на единой платформе регулятора, а не на балансах коммерческих банков. Банки работают как посредники: через их приложения клиент открывает счет, делает переводы и расплачивается. Курс всегда один к одному: один цифровой рубль равен одному наличному и одному безналичному.
У цифрового рубля есть несколько принципиальных особенностей. Проценты на остаток не начисляются, кредиты в цифровых рублях не выдаются, переводы между гражданами бесплатны, а обмен на обычные рубли проходит без комиссии.
Банк России декларирует главными целями внедрения цифрового рубля удешевление и ускорение расчетов, развитие конкуренции на платежном рынке, новые сервисы (например, смарт-контракты) и прозрачное расходование бюджетных средств.
И.о. управляющего отделением по Самарской области Волго-Вятского ГУ Банка России Максим Долгун поясняет, что отдельной статистики по региону не ведется: «Платформа цифрового рубля едина для всех, вне зависимости от города или региона. Интерес со стороны и людей, и компаний есть. За 10 дней с момента старта открыто 87 тыс. счетов цифрового рубля и проведено 50 тыс. операций». По словам Долгуна, с 1 сентября 2026 года обязанность принимать цифровые рубли появилась у торгово-сервисных предприятий с выручкой от 120 млн рублей в год, обслуживаемых в крупнейших банках. «Отдельные крупные федеральные торговые сети, которые также представлены и в нашем регионе, уже предоставляют такую возможность. Все, кто должен был подключиться к платформе с 1 сентября 2026 года, уже сделали это», — отметил Долгун.
Он признал, что цифровой рубль внедряется с некоторыми шероховатостями, хотя и оперативно решаемыми. «В первые дни клиенты ряда банков могли испытывать некоторые сложности. У кого-то они были связаны с открытием счета цифрового рубля, у кого-то — с возможностью провести операцию. Важно, что эти сложности устранялись. Банк России в плотном контакте с коммерческими банками оперативно отрабатывает все возникающие вопросы. Массовых проблем не было, как и массовых жалоб», — сообщил «СО» Долгун.
Эксперты оптимизма Долгуна не разделяют, поясняя, что пока большая часть не то что населения в целом, но и представителей бизнеса вообще мало представляет, что такое цифровой рубль. «Главный миф заключается в том, что цифровой рубль некоторые считают разновидностью криптовалюты. В отличие от криптовалют, распространенных в мире, которых уже десятки тысяч, цифровой рубль — это фиатная валюта. То есть это необеспеченная государственная валюта, есть один эмитент, а не распределенная система. Нет никакого майнинга», — объяснил член экспертного совета Банка России Денис Хадеев в эфире радио «Комсомольская правда» в Самаре. Хадеев добавил, что интерес к новой национальной валюте охлаждает тот факт, что заработать на цифровом рубле не получится. «Его нельзя намайнить и нельзя сыграть на курсе, потому что он жестко привязан к обычному рублю. Банки не могут начислять проценты на цифровой рубль, и Банк России как эмитент не будет начислять. Поэтому эта валюта в большей степени для расчетов, но не для сбережений и не для инвестиций», — пояснил Хадеев.
Аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин считает, что для обычного покупателя цифровой рубль стал «просто еще одним вариантом безналичной оплаты наряду с расчетами через карту и по СБП». По его словам, больше половины опрошенных граждан не видят в нем больших преимуществ и только около трети хотели бы его попробовать. На минимальный уровень интереса к «фивре» влияют и отсутствие кешбэка и процентов на остаток, и опасения насчет контроля, утечек данных и перебоев с мобильным интернетом.
По прогнозу «Финама», к концу 2027 года доля цифрового рубля в платежах населения, скорее всего, не превысит 1-2%, а к концу 2028-2029 годов может вырасти до 3-5% при устойчивой работе системы и широком приеме в торговле. В таком случае о массовом характере хождения цифрового рубля не приходится говорить.
Денис Хадеев тоже не ждет ажиотажа по отношению к цифровому рублю. «Запроса у населения широкого нет, потому что оно пока не совсем понимает, зачем это нужно». По мнению Хадеева, государство будет мягко подталкивать к открытию кошельков пенсионеров и получателей социальных выплат. «Этот процесс будет мягкий, никакого насилия здесь не нужно», — отмечает Хадеев. Людям же, которые привыкли к процентам на остаток, станет выгоднее быстро переводить цифровые рубли на обычный счет, добавляет Денис Хадеев и подчеркивает, что банки обязаны делать это без комиссии.
На вопрос, зачем государству внедрение цифрового рубля, Денис Хадеев отвечает коротко: «Контроль и противодействие». По его словам, проект стартовал задолго до последних событий на финансовых рынках и встроен в мировой тренд по борьбе с отмыванием денег. «При использовании цифрового рубля нецелевое использование государственных средств практически исключается», — подчеркивает эксперт. Потавин добавляет еще одну цель: цифровой рубль — это задел для альтернативной платежной инфраструктуры, в том числе для расчетов с «дружественными» странами.
Хадеев сам называет себя, скорее, оппонентом внедрения цифрового рубля. «Мы видим, что это очередной инструмент прежде всего контроля. Государство все больше хочет видеть наши операции», — говорит Денис Хадеев. При этом эксперт уточняет, что «простым гражданам нечего бояться»: обычные безналичные операции банки видят и сейчас. Больше его беспокоит возможность «маркировать» деньги по типу расходов, то есть заранее задавать, на что их можно тратить. «Цифровой рубль — это настолько технологичная история, что в принципе подразумевает, что такого рода маркировки и запреты могут быть установлены и самим государством», — отмечает он.
Заместитель управляющего партнера АБ «Лапицкий и партнеры», квалифицированный инвестор Евгений Лапицкий сомневается в возможности подобных ограничений по инициативе государства: «Прямое регулирование государством — это прямое нарушение прав граждан». По его словам, у технологии есть и полезное применение: «Проще давать деньги детям. Можно запретить приобретение товаров 18+ и быть спокойным, что ребенок не купит ни алкоголь, ни сигареты».
Лапицкий напоминает, что с точки зрения права цифровой рубль — такое же имущество, как бумажные и безналичные деньги. Отличие в том, что у каждого цифрового рубля есть уникальный код и его путь можно отследить от выпуска до любого дня. Это, по мнению Лапицкого, сильно усложняет коррупционные схемы. «В массе своей переживают люди, которым нечего переживать. Они пытаются спрятать свои 5-7 тыс. рублей, хотя их никто не ищет», — говорит он. При этом заставить сотрудника получать зарплату в цифровых рублях работодатель, по словам Лапицкого, не может.
По мнению Хадеева, лет через пять цифровой рубль станет вполне привычным инструментом. «У вас на карточке просто будет пометка, что у вас столько-то рублей обычных, столько-то рублей цифровых», — говорит эксперт.
Зато финансовой инновацией уже вовсю пытаются пользоваться мошенники. Максим Долгун рассказал, что еще весной Банк России выявил схему с фальшивыми сайтами «инвестиционной программы цифрового рубля»: они были оформлены в фирменных цветах и с логотипом цифрового рубля. «Банк России обращает внимание, что инвестиционных программ цифрового рубля не существует», — подчеркнул он.
Убедить бизнес активней использовать цифровые рубли регулятор пытается за счет пропаганды минимального уровня соответствующих комиссий. «Максимальная комиссия на прием оплаты в цифровых рублях для бизнеса (аналог эквайринговых тарифов) не превышает 0,3%. Это ниже, чем те комиссии, которые сегодня есть. А до конца текущего года установлен льготный нулевой тариф», — говорит Долгун. По его словам, интерес зависит не от отрасли, а от того, насколько быстро компания увидит выгоду. Отдельную перспективу Долгун видит в смарт-контрактах: деньги поставщику уходят автоматически, как только товар поступил на склад и соответствует условиям, «буквально за несколько секунд».
Потавин из «Финама» в качестве преимуществ для бизнеса выделяет быстрые B2B-платежи. Они идут внутри единой платформы ЦБ круглосуточно и без цепочки межбанковских расчетов, поэтому деньги меньше «зависают».
Хадеев настроен сдержаннее. По его словам, многие банки и так дают РКО бесплатно, так что «для среднего и малого бизнеса внедрение цифрового рубля какого-то очевидного плюса или экономии не даст».
По мнению экспертов, больше всех в случае активного распространения цифрового рубля проиграют небольшие банки. «Из 306 банков в стране примерно для 200 затраты на подключение сопоставимы с годовой прибылью или даже превышают ее, а сопровождение платформы требует постоянных расходов на оборудование и персонал. После 2027 года мы можем увидеть очередной передел на банковском рынке, прежде всего в категории малых и средних банков», — прогнозирует Денис Хадеев.
Есть и системный риск. Цифровые рубли нельзя выдавать в кредит, поэтому если в них перетечет большая доля денег, банкам станет сложнее финансировать экономику. «Для любого банка, деньги его клиентов — это важный источник фондирования для кредитования. Если после внедрения ЦР люди начнут переводить часть своих денег в ЦР, то банки недосчитаются этих сумм. То есть банки потеряют часть дешевых пассивов, а это означает снижение объемов их активов и прибылей. Поэтому массовый переход населения в цифровые рубли ухудшит положение банков с большой клиентской базой физлиц. В такой ситуации банки попробуют восполнить упущенную выгоду: они станут операторами цифровой платформы, будут предоставлять клиентам доступ к цифровым кошелькам и зарабатывать на новых продуктах и сервисах. Насколько сильно этот процесс повлияет на прибыльность банковского бизнеса, пока сказать сложно», — рассуждает Александр Потавин.
— Мария Рыжова
2026 © «Обозрение». Все права на материалы, опубликованные на портале OBOZ.INFO, защищены