Александр Чеботарев: «Вписана достойная страница в летопись отечественного спорта»

Настоящая карьера Александра Чеботарева — одного из немногих экспертов в России, который знает спорт одновременно с трех сторон: как руководитель клуба, как юрист и как ученый — развернулась в хоккее.

Больше

Проработав юрисконсультом ХК «Лада» и в юридическом комитете Федерации хоккея России, в дальнейшем он провел два срока на посту генерального директора «Лады» — сначала в 2007-2009 годах, а затем вновь в 2021-2024 годах. На момент назначения Чеботарева гендиректором в апреле 2021 года «Лада» занимала 18-е место в Высшей хоккейной лиге. Последующие два сезона тольяттинцы стабильно выходили в финальную часть ВХЛ, улучшая показатели. В сентябре 2023 года «Лада» взорвала медиапространство своим возвращением в элиту российского хоккея — Континентальную хоккейную лигу. А успешное выступление в дебютном сезоне после пятилетнего отсутствия заставило замолчать даже ярых скептиков, утверждавших, что тольяттинцы еще не готовы к КХЛ. Насколько изменился региональный хоккей за последние 30 лет? Как менялась модель поддержки хоккейных клубов в регионе? Чем отличался ХК «Лада» от других клубов российской хоккейной элиты в начале 2000-х? Об этом экс-генеральный директор ХК «Лада», профессор НИУ ВШЭ, доцент, кандидат юридических наук, адвокат Александр Чеботарев рассказал в интервью «СО». Это интервью стало частью цикла публикаций, связанных с юбилеем газеты «Самарское обозрение», отслеживавшей в том числе и развитие регионального спорта высших достижений с момента своего появления на рынке в 1996 году.

— Как бы вы охарактеризовали путь длиной в 30 лет для самарского хоккея?

— Ну, это настоящие американские горки: были и провалы, и взлеты с чемпионством и неоднократными медалями разного достоинства. Правда, это было очень давно. Как и период, когда в сборную России из «Лады» уезжали по шесть-восемь игроков или когда основными вратарями национальной команды были только голкиперы «Лады» — Илья Брызгалов и Василий Кошечкин. Это был действительно триумф самарского хоккея. Но это все в прошедшем времени — больше 15 лет назад.

ЭФФЕКТИВНАЯ РЕКЛАМА НА OBOZ.INFO

— Какие три отличительные черты были присущи «Ладе» в нулевые и чем отличается «Лада» в настоящее время?

— Я пришел в «Ладу» в 1998 году. И за тот длительный период, который я там проработал, могу сказать, что клуб к концу 90-х — началу 2000-х отличало стабильное финансирование — это раз. АвтоВАЗ был на подъеме, у нас платились белые зарплаты, и многие хоккеисты из других клубов приезжали в «Ладу» для того, чтобы получить легальный заработок. Дело в том, что в то время ввели финансовый мониторинг за крупными расходами. То есть если ты покупал квартиру или машину, то должен был предоставить данные о легальном источнике дохода (в начале 2000-х годов в России действовала система контроля за крупными расходами граждан, введенная для борьбы с «теневыми» доходами. С 2000 года по 1 января 2004-го банки и риелторы сообщали налоговым органам о покупках, превышающих определенные суммы, требуя подтверждения доходов. — Прим. ред.). А поскольку во многих клубах (не буду называть, в каких) зарплаты платились в конвертах, то немало хоккеистов рассматривали «Ладу» как завершающий этап своей карьеры, на котором можно было легализовать свои доходы. Но именно с этой целью к нам приходили возрастные игроки из ведущих клубов Российской хоккейной лиги. Почему я это знаю? Потому что я в это время как раз работал юрисконсультом и занимался оформлением контрактов. Помимо стабильного финансирования и белых зарплат, «Ладу» отличало то, что по окончании сезона в нашем клубе было меньше, чем в других, претензий по невыплаченным заработным платам. Чем отличается «Лада-2026» от «Лады-1996»? Думаю, отсутствием спортивного результата и какой-то стабильности во всех отношениях.

— Ранее АвтоВАЗ, как и многие заводы в то время, уделял спорту очень большое внимание — строил спортсооружения, содержал несколько команд «Лады», в числе которых была и хоккейная. Как изменились отношения завода и клуба за эти годы?

— В части взаимоотношений человеческих и партнерских как таковых отношения завода и клуба не изменились: АвтоВАЗ был и остается надежным партнером ХК «Лада». Желание помогать, участвовать в жизнедеятельности клуба со стороны завода стабильно было, есть и, надеюсь, будет. Другое дело, что изменилась его доля в управленческом аппарате и пропорция в финансовом участии в содержании клуба. Но это также объясняется очень сложной ситуацией на автомобильном рынке в настоящее время и трудностями, которые испытывает предприятие. Это объективные причины и обстоятельства, которые являются причиной того, что АвтоВАЗ не может настолько активно поддерживать команду, как бы ему хотелось.

— В 90-е годы тольяттинская «Лада» была грозой российского хоккея, а самарский ЦСК ВВС играл в Высшей лиге. Чем была сильна тогда система подготовки и управления?

— Да, было время, когда и «Лада» была грозой отечественного хоккея, и ЦСК ВВС играл в элите этого вида спорта. Я бы сказал, что на сегодняшний день система присутствует номинально. Да, взаимоотношения между клубами выстроены, но дело в том, что уровень игроков, который был на моей памяти в ЦСК ВВС в то время, с каждым годом снижался. И это опять же объясняется финансовыми проблемами «материнского» клуба «Лады». Если мы говорим про ту пору, то все воспитанники «Лады» отбывали службу в армии через ЦСК ВВС, где проходили «горнило» Высшей лиги. Все известные игроки — Григоренко, Кетов, Бодровы, Воробьев, олимпийские чемпионы Кошечкин и Андронов, все они вписали в свою хоккейную карьеру ЦСК ВВС, где проходили «обкатку», играли в мужской хоккей и возвращались в «Ладу» хоккеистами, которые могли создать реальную конкуренцию «основе». Именно это в конечном итоге и помогло клубу выстоять в лихую годину, когда после «серебряного» сезона 4 декабря 2006 года было объявлено о сокращении финансирования на 50 процентов, а 20 ведущих хоккеистов уехали из «Лады». Их заменили «мальчиши-кибальчиши» и «птенцы Петра Воробьева», как называли тогда пацанов из «Лады-2». Но, по сути, это были птенцы «Лады», которых Воробьев поставил на крыло. В тот сезон нас многие списали со счетов, но мы не стали мальчиками для битья, потому что наш резерв был очень серьезный (в январе 2007 года автозаводцы завоевали Континентальный кубок, чего ранее не удавалось сделать ни одной российской команде, а сезон завершили на восьмом месте. — Прим. ред.). Работала школа, отбирались лучшие ребята, которые не бежали из команды. А если кто-то и уезжал, то уже будучи зрелым хоккеистом.

— Почему система дала трещину?

— Ну, опять же, потому что не стало человека, который был бы душой тольяттинского хоккея, в организационном плане в том числе. Того, кто имел бы реальную власть и полномочия, финансирование.

— На фоне проблем «Лады» неожиданный рывок сделал самарский ЦСК ВВС — команда вышла в плей-офф ВХЛ. В чем секрет клуба, который долгие годы прозябал в низах?

— Наверное, подход к комплектованию. Я незнаком с финансовой ситуацией. Она, видимо, выровнялась в лучшую сторону. Да, наверное, это заслуга спонсора.

— А почему в то же время и с тем же спонсором «Лада» показала низкий результат?

— Мне сейчас очень сложно говорить, как система работает в «Ладе». Но на мой взгляд, вопрос по большей части в подборе игроков.

— Хватает ли сегодня квалифицированных тренеров в самарском хоккее?

— Я считаю, что квалифицированных тренеров в регионе, и в Тольятти в частности, хватает. Другое дело — вопрос стабильности, мотивации и финансирования. Конечно, желательно бы создавать конкуренцию для того, чтобы вливать свежую кровь, приглашая тренеров из других регионов. Но для этого здесь должны быть созданы условия лучше, чем там.

— То есть своих все же недостаточно?

— Здесь речь о другом. Вариться в собственном соку всегда чревато тем, что начинается спад и стагнация. Именно поэтому важно и необходимо периодически привлекать тренеров с амбициями из других регионов, которые создали бы здоровую конкуренцию местным тренерам. Если говорить о тренерской школе, то она не менялась — менялись игроки, с которыми приходилось работать. А когда уезжают лучшие, то вынужденно приходится тренировать тех, кто остается. И зачастую это — середнячки или хоккеисты с низким уровнем, которые никогда бы не прошли отбор даже в детский хоккей. А в итоге они попали в команду только благодаря тому, что из-за финансовых проблем лучшие уехали в другие клубы и освободили им место. В этой ситуации, я считаю, надо спрашивать не столько с тренеров, сколько с того, кто финансирует, кто обеспечивает стабильность, возможность привлекать сильных игроков и развивать интернат.

— Что за эти годы произошло с хоккейной инфраструктурой?

— На сегодняшний день у клуба нет как таковой тренировочной базы. Это плохо. Но вот что касается ледовых дворцов и льда вообще в Тольятти, на мой взгляд, его достаточно для того, чтобы выстроить нормальный тренировочный процесс.

— Удается ли удерживать тольяттинскую молодежь в регионе, или она традиционно уезжает в столицы?

— Этот отток начался давно, как раз в четырехлетие 2006-2010 годов — период, когда сократилось финансирование. Тогда, повторюсь, лучшие уезжали сразу, потому что понимали, что ситуация может меняться только к худшему. И уезжали они не обязательно в Москву и Санкт-Петербург, а в близлежащие хоккейные регионы — Татарстан, Пензу и т.д. — туда, где ситуация постабильнее и финансирование получше.

— В 90-е годы хоккей в Тольятти собирал аншлаги. Как изменился интерес публики?

— Ну, хоккей не только в 90-е собирал аншлаги. Вспомните первый год возвращения клуба в КХЛ, когда на матчи плей-офф люди зимой стояли в очередях за билетами, растягивавшихся до шлагбаума КПП — а это несколько десятков метров. Так что интерес публики зависит от результата выступления команды. Далеко не будем ходить — в Самаре все домашние матчи плей-офф ЦСК ВВС с «Металлургом» прошли при аншлагах. Так что заполнить трибуны можно лишь зрелищным хоккеем.

— Что вы считаете главным достижением самарского хоккея, а что — главной нерешенной проблемой?

— Наверное, главная его заслуга в том, что он вписал достойную страницу в летопись отечественного хоккея и дал достаточное количество известных игроков, в том числе олимпийских чемпионов. И важно еще то, что хоккейный клуб «Лада» никогда не стоял в стороне от событий не только Самарского региона, но и тех, которые происходили в России в целом. После начала СВО мы самые первые в стране создали команду «Лада-Следж», которая стала прорывом в адаптации участников СВО, потерявших ноги. За нами подтянулись «ЦСК ВВС-Следж». Этот проект доказал свою нужность, во-первых, тем, что помог парням вернуть психоэмоциональный баланс, а во-вторых, позволил им чувствовать себя полноценными членами нашего общества: наши ребята получили спортивные разряды по стрельбе, выиграли соревнования по гребле, установили рекорд России по гребле на тренажере. Четверо из них вернулись к службе в Вооруженных силах РФ, они обзаводятся семьями, у них рождаются дети. Это ли не успех? Опыт Самарской области сегодня внедрили десятки регионов, но мы были первыми. Нужен ли следж-хоккей среди участников СВО в числе профессиональных соревнований? Однозначно — да, но только среди равных, среди таких же ветеранов. Погоня за спортивным результатом здесь вторична. Адаптация, социализация — вот его основное предназначение. В категории «негатив» могу сказать, что сейчас на уровне детского хоккея доминирует абсолютное вмешательство в дела школы родителей, которые постоянно вмешиваются в процесс, оказывают психологическое давление на тренеров. Если же тренеры их ослушаются или попытаются как-то там воспротивиться, то их начинают нещадно троллить в интернете, в соцсетях. Чтобы избежать подобного и не связываться с этим беспределом, тренеры берут абсолютно бездарных к хоккею детей, которые в силу отсутствия антропологических данных не выполняют нормативы. И тренеру под таким жестким давлением приходится работать с этими детьми только потому, что родители хотят, а никто из администрации не стремится их защитить и оградить от этого. Вот раньше такого не было. Что могли себе родители позволить в отношении тренера? Где-то в курилке, в «тихушку» обсудить тренера. Причем все эти разговоры сразу прекращались, как только тренер появлялся на горизонте. Никто не вмешивался в тренировочный процесс. Это сейчас у нас каждый родитель и блогер, и тренер собственного ребенка, и врач, и даже — руководитель детской спортивной школы. Это абсолютный бардак. Но справедливости ради нужно сказать, что это происходит не только в «Ладе» а, к сожалению, в целом в российском хоккее.

Выделять главную проблему хоккейного направления в региональном спорте, наверное, нет смысла. По моему убеждению, у самарского хоккея должен быть один хозяин, который болел бы за него душой, разбирался в нем и обеспечивал стабильное финансирование. Сейчас без этого в профессиональном спорте никаких проблем не решить. Если нет стабильного финансирования, то энтузиазм очень быстро угасает у всех — у тренеров, руководства, игроков. Это очень печальная история и основная причина того, что отсутствует какой-то прогресс.

— Каким видите самарский хоккей через пять лет?

— Ну, тут, наверное, лучше сказать: «каким бы хотелось его видеть». Прогрессирующим, стабильно финансируемым, с программой развития, включающей этапы по три-четыре года. Чтобы команды постоянно выходили в плей-офф своих лиг, чтобы сам хоккей был плодовитым на спортивный результат, а система включала несколько клубов Высшей лиги, молодежных команд и детских спортшкол и работала с вертикалью подготовки хоккеистов. Внутри системы должна быть здоровая конкуренция, ориентированная на воспитание достойных спортсменов, а не соперничество в жесткой форме, направленное на самоуничтожение. Таким его хотелось бы видеть. Каким он будет? Сейчас сложно говорить. Время непростое в целом в стране. Но, с другой стороны, некоторые клубы развиваются даже с небольшими бюджетами.

— Ирина Зобнина