Александр Кудашев: «Сейчас моя цель – Олимпийские игры-2028, а там уже посмотрим»

Воспитанник спортивной школы олимпийского резерва №8, которого тренирует Татьяна Климентова, вернулся из Екатеринбурга, где завершился турнир по плаванию в рамках Спартакиады народов России-2026, в статусе победителя.

Читайте также:

В Тольятти завершился первый этап реконструкции Центральной площади

Самарские шеф-повара донастраивают продуктовую линейку федерального поставщика Metro

Самарские активы «Нестле», «Лемана Про», «Ашана» и «ФМ Логистик» забрали у иностранцев

Больше

Почему, несмотря на победу в Спартакиаде и Кубке России и титул вице-чемпиона России-2026, он сдержан в оценках сезона? Понравился ли ему опыт соревнований по триатлону? Как изменилось плавание за последние 25 лет и что осталось постоянным в развитии этого вида спорта в Самаре? Об этом 10-кратный чемпион России, участник Олимпийских игр Александр Кудашев рассказал в интервью «СО».

— На Спартакиаде вы выиграли дистанцию 200 метров баттерфляем с результатом 1:58,58. Этой победой вы закрыли сезон?

— Сезон «длинной» воды-2026 — да («длинная» вода — бассейн 50 метров. — Прим. ред.). Спартакиада стала заключительным стартом, хотя тренер Татьяна Климентова изначально планировала, что она станет началом нового сезона. Но я попросил отдых и перед поездкой в отпуск приходил в бассейн раз в день, чтобы не терять чувство воды. Сейчас уже приступил к тренировкам и влился в новый сезон «короткой» воды. Он стартует уже на этой неделе областными соревнованиями, в середине октября пройдут окружные, а в ноябре — чемпионат России, где будем отбираться на чемпионат мира по плаванию на «короткой» воде (25 метров) в Китае. Поэтому сейчас нельзя было разгуляться и отдыхать полноценно: нужно было себя придерживать.

— Разгуляться — в смысле плюшечки с тортиками не есть? Или наоборот?

— Нет, плюшечки и тортики как раз я ел много, будто не в себя. Но, к сожалению, это не помогло: я набрал всего два килограмма.

— А сколько планировалось?

— Хотелось прибавить четыре-пять килограммов. Я уже рассказывал в интервью вашей газете, что у меня очень высокий обмен веществ, а в нашем деле нужно, чтобы «жирка» было процентов 8-9 — это нормально и оптимально. Напомню: чем жира меньше, тем пловцу хуже — падает плавучесть, он быстрее мерзнет в воде и тратит больше сил на удержание тела на поверхности. Именно жир поднимает пловца из воды. Года три назад мой тренер Татьяна Климентова ставила мне задачу от старта до старта поправиться минимум на три килограмма — на это отводилось три недели. А здесь за десять дней я смог набрать лишь два килограмма, тогда как мои друзья при такой же интенсивности отдыха за это время могут поправиться на пять-десять килограммов.

— Как я вам завидую!

— Да, мне много кто завидует. Всем, кому я рассказываю о своей проблеме поправиться, говорят: «Эх, нам бы так!»

— Огорчила только зажировка? Самим сезоном вы довольны?

— Скорее нет, чем да. Наверное, я удручен: изначально нашей целью было пройти отбор на чемпионат Европы и успешно на нем выступить. Но все пошло не по плану — коррективы внесла измененная система двух отборов на чемпионат Европы, которую впервые применила Федерация водных видов спорта России. Первый отбор прошел в апреле на Кубке России в Санкт-Петербурге, второй — в июне на чемпионате России в Казани. Если ты не отбирался в апреле, оставался шанс попасть на «Европу» в июне, выполнив норматив. На своей дистанции (200 м баттерфляй. — Прим. ред.) я понимал, что могу выполнить норматив, и хотел сделать это именно в апреле, чтобы оставшееся время спокойно и целенаправленно готовиться к чемпионату Европы.

— И вы выиграли Кубок России?

— Да. Но мне не хватило до выполнения норматива восемь десятых секунды.

— Ваше время было 1 минута 56,90 секунды. А сколько было нужно?

— По-моему, 1 минута 56,13 секунды. Мы с тренером, конечно, расстроились, но стали готовиться к чемпионату России. Уже позже, разбирая ошибки, мы пришли к выводу, что в подготовке к чемпионату России была допущена ошибка — нужно было построить работу по-другому. Дело в том, что к «России» я готовился на сборах на озере Круглом в конце апреля — начале мая. Там я плавал очень быстро, и мы так радовались этим скоростям, что не подумали: я могу выйти на пик формы раньше нужного срока. Теперь понимаю, что меня, наоборот, нужно было придержать, чтобы я не растратил ресурсы на тренировках, а вышел на пик формы как раз к чемпионату России. В Казань я приехал в ужасной форме — это чувствовалось уже с предварительного заплыва: было слишком тяжело, тяжелее, чем должно быть на этом этапе.

— Но вы финишировали вторым на 200 метров баттерфляем.

— Во-первых, я, как говорится, рук не опускал и работал до последнего. Но секунды, показанные в финале чемпионата России, говорили о том, что я в скверной форме. Вернее, скажу так: результат 1 минута 57,69 оказался неплохим относительно моей плохой формы. И то, что я стал вторым на чемпионате России, расстроило меня меньше, чем показанное время. Особенно тяжело было понимание, что если бы я проплыл по своим лучшим секундам, то уверенно выиграл бы. Именно недостаточно хорошая форма не позволила мне пройти на чемпионат Европы. Это чувство сожаления наваливалось на меня, когда я смотрел трансляции из Парижа, где проходил чемпионат Европы по водным видам спорта: понимать, что твой результат позволял выйти как минимум в финал, а на лучших секундах — побороться за медаль, было тяжело. Судите сами: там второе место заняли с результатом 1.54,06, а у меня лучший результат — 1.54,5. Были и расстройство, и обида, и понимание, что заоблачных нормативов не требовалось — я реально мог «заплыть» в Париж. Но такова цена ошибки в подготовке. Бывают моменты, когда что-то не получается так, как хочешь.

— Вы не новичок в спорте, но как могло получиться, что пик формы пришелся не на сам старт? Какие это эксперименты в подготовке?

— Нет, это не эксперименты — скорее, тонкая грань, которую важно понимать. Когда приезжаешь с одних соревнований, к которым был подготовлен и побрит (профессиональные пловцы бреют тело перед главными стартами для улучшения гидродинамики и усиления «чувства воды». — Прим. ред.), и готовишься к следующему старту уже подведенным, нужно понимать: если в процессе подготовки к нему быстро плывешь, значит ли это, что ты выходишь на пик формы или дело просто в инерции от предыдущих соревнований. Сложно понять, в каком именно моменте ты находишься, и при необходимости сдержать себя от скорости. Возможно, изменение правил отбора спутало привычные ощущения в подготовке, и я не уловил момент, когда нужно было не поднимать скорость, а сделать акцент на работе аэробного формата.

— Насколько изменилась конкуренция в вашей дисциплине за последние 10 лет?

— За это время в России несильно что-то изменилось: кто-то заканчивает, приходит новый, но неожиданного всплеска результатов или сверхъестественных секунд нет. Как было 1 минута 55-56 секунд на чемпионате России, так в этих пределах и остается. При этом мир и Европа уплыли вперед, их скорости заметно выросли. Если сравнить Олимпийские игры-2020, где 1 минута 54,4 давала третье место, то сейчас это время призеров чемпионата Европы — причем без американцев, китайцев, японцев.

— Из Казани с чемпионата России вы привезли две медали.

— Да, бронзу в эстафете 4х200 со сборной Самарской области и серебро в личном первенстве. Но, как я уже сказал, медали удовлетворения не принесли. После «России» у меня было что-то вроде легкой депрессии — настолько я был расстроен. Не будем забывать, что я уже возрастной спортсмен, но по ходу сезона на тренировках у меня были очень хорошие секунды, и я ждал результата быстрее. Получилось то, что получилось, и этот результат чемпионата России немного выбил меня из колеи. Я побыл в этом состоянии, а потом подумал: «Какой смысл расстраиваться? Надо дальше работать». К Спартакиаде я уже готовился с другим настроем — в какой-то момент уехал тренироваться в Анапу на две недели.

— С дельфинами?

— Нет, дельфины наперегонки со мной плавали в море, когда мы там отдыхали, а в этот раз в Анапе я тренировался. Спартакиада меня приятно удивила: мне понравилось, как я плыл и проходил дистанцию. Личного рекорда не было, но я чувствовал много сил и настолько поверил в себя, что именно 150 метров получились почти идеальными. Поэтому окончание сезона меня все же порадовало — закончил, можно сказать, на неплохой ноте и уходил на отдых с хорошим настроением.

У меня давно было желание проплыть в команде триатлона. Когда в Самаре проходил Iron Star, там тоже есть триатлонная эстафета, и я тогда уже очень хотел попробовать проплыть именно в такой эстафете, но как-то не складывалось. Поэтому, когда поступило предложение от Виктора Комарова, я с удовольствием его принял. Опыт был интересный и мне, если честно, понравился.

— После неудачи на чемпионате России три года назад вы решили экспериментировать с техникой: плыли преимущественно за счет работы ног и выше поднимали таз в воде. Это дало результат?

— Считаю этот эксперимент удачным и полезным. Возможно, есть недочеты по проносу рук. Но если на чемпионате России все это выглядело ужасно, то на Спартакиаде — отлично.

— В июне в Тольятти вы выступали в составе команды ФТСО (федерация триатлона Самарской области) и успешно преодолели первый (плавательный) этап. Это был первый опыт на открытой воде?

— Нет, не первый — я и раньше переплывал Волгу. Это мероприятие проводила федерация триатлона Самарской области, с президентом которой Виктором Комаровым я хорошо знаком и тренирую лидеров сборной команды по триатлону. Поэтому согласился представлять команду от федерации. Я прошел плавательный этап (1 минута 35 секунд. — Прим. ред.), затем Александр Карягин выступал на велоэтапе, а Дмитрий Шатилов — в беге. В итоге мы завоевали серебро эстафеты, уступив победителям гонки, команде GTT, чуть больше двух минут. К сожалению, из-за неблагоприятных погодных условий водную дистанцию в спринт-эстафете сократили до 150 метров.

— Нет желания выступать на официальных, более статусных стартах на открытой воде?

— Таких как чемпионат России? Нет. А в любительских, триатлонных стартах выступать — да, интересно. Но к чемпионату России на открытой воде нужно готовиться совершенно иначе, и там я буду явно неконкурентоспособен с лидерами сборной России.

— Для дилетантов вода в бассейне и в Волге, конечно, разная. Но часто ли пловцы меняют бассейн на открытую воду?

— В мировой практике это довольно распространенная история, но чаще всего — для тех, кто плавал 800 и 1500 метров в бассейне. Это нормально. В открытой воде, конечно, свои тонкости: правильно дышать, правильно раскладываться по дистанции, понимать, в каком водоеме ты плывешь, есть ли течение, и ориентироваться на него. Нужно уметь правильно оплывать волны — заходить на волну, садиться на нее, плыть в ногах соперника: там много своих нюансов. В мировом плавании люди действительно быстро переучиваются и уходят с бассейна в открытую воду. Но если человек плавал 100 метров кролем или 200 «дельфином», а потом перешел в открытую воду — о таком я не слышал: обычно это те, кто плавал длинные дистанции.

— Вы в плавании 25 лет. Как изменился ваш вид спорта за эту четверть века в Самаре, в стране? А что остается постоянным?

— Если говорить о плавании в целом, оно, конечно, сильно изменилось. За все время, что я плаваю, поменялись и техника, и технологии. Изменилась экипировка — раньше были гидрокостюмы, сейчас гидрошорты. Изменились техника и тактика: например, лимит на подводную часть. В начале 2000-х пловцы активно использовали мощный выход после старта и поворота под водой (на спине и баттерфляем), а в 2005 году FINA ввела жесткое правило — под водой разрешено проплывать не более 15 метров, после чего нужно показаться на поверхности. Изменились технологии и аналитика: появилось много нового для подводных съемок, «умные» бассейны — анализ движений пловцов теперь строится на подводных камерах высокой четкости, датчиках биомеханики и детальном трекинге каждого гребка. Плавание кардинально изменилось. Если говорить о Самаре, то на моей дистанции, пожалуй, изменилось только то, что появился человек, который плавает 200 метров «дельфином».

— Это вы?

— Да. Когда я только начинал, дельфинистов как таковых в Самаре не было. Потом появились я, Андрей Тамбовский, Илья Лимаев — нам тогда было по 16-18 лет. Прошло уже 20 лет, а двести «дельфином» на высоком уровне в Самаре по-прежнему плаваю только я. Если говорить про бассейны, то, к сожалению, за 20 лет у нас так и не появилось нового «полтинника» (бассейна длиной 50 метров. — Прим. ред.) — как был единственный ведомственный ЦСК ВВС, так и остался. Хорошо, что строятся хотя бы 25-метровые бассейны, но для олимпийского плавания нужен именно «полтинник». Вроде обещают построить 50-метровый бассейн, и мы все этого ждем. Хочется, чтобы он появился в черте города, а не на окраине, хотя даже окраине мы будем рады. Нельзя сказать, что региональная федерация и регион не стараются развивать спорт: раньше не было дополнительных выплат, а сейчас они есть, и зарплата растет. Важно и то, что Самарская область — один из немногих регионов в стране, где экипировку выдают раз в два года: мне многие пловцы из других регионов говорят, что им ее выдавали вообще раз в жизни. У нас появился центр спортивной подготовки. Поэтому и хочется, чтобы в городе появился бассейн-«полтинник». Мы все понимаем, что для бюджета это может обернуться скорее минусом, чем доходом, но это необходимо для развития профессионального спорта.

— В одном из ваших интервью нашей газете вы упомянули, что мечтаете побить рекорд России на 200-метровке баттерфляем (на «длинной» воде), который держится с 2008 года.

— Эта мечта никуда не делась.

— Насколько она реальна сейчас?

— Думаете, я слишком стар для этого? Это же спорт: один сезон не получился, второй не получился, а на третий проплывешь по личному рекорду. Нужно просто работать, верить в себя и развиваться. Еще пять лет назад я не думал, что стану заниматься с психологом, а в этом году такая возможность появилась — я решил попробовать, и приемы, которые мы прорабатывали с психологом, использовал на Спартакиаде, и они мне действительно помогли. Поэтому мечта осталась, и вера в то, что все возможно, тоже осталась. Думаю, это в конце концов даст плоды, и мы увидим плашку с рекордом России на 200-метровке баттерфляем за самарским спортсменом (в спортивных трансляциях элемент графики, который показывает текущий мировой, олимпийский или национальный рекорд, называется плашкой, титром или оверлеем. — Прим. ред.).

— Вы десятикратный чемпион России, участник Олимпиады, основатель академии. Что для вас сейчас является главным — новые титулы, улучшение собственных секунд или что-то другое?

— Улучшение секунд. Победа на чемпионате России уже не приносит мне такого удовольствия — это пройденный этап. А улучшение секунд, я понимаю, — это как раз то, что может дать новый титул, если говорить о международных соревнованиях. Поэтому сейчас для меня намного важнее не выиграть чемпионат России, а проплыть по личному лучшему результату.

— Если бы у вас была возможность дать один совет себе 15-летнему, в тот момент, когда вы только получали звание мастера спорта, что бы вы сказали?

— Я бы просто сказал: «У тебя все получится». Думаю, эта вера от меня, более взрослого и опытного, дала бы себе 15-летнему дополнительный стимул. Ведь даже не считая рекордов и, может быть, еще не завоеванных олимпийских медалей, мои достижения — это уже большой бэкграунд.

— То есть вы намерены отбираться на Олимпиаду-2028?

— Да, конечно. Это сейчас моя цель — Олимпийские игры-2028, а там уже посмотрим, как дальше жизнь сложится.

— Ирина Зобнина