Эксперты: ВС РФ начали бить по судам в Черном море противокорабельными ракетами

Минобороны России отчиталось о новой серии ударов по морским целям, однако внимание военных экспертов привлекло не столько количество поражённых судов, сколько характер применённого оружия. По мнению ряда аналитиков, российские военные начали использовать не только дроны, но противокорабельные ракеты (ПКР) против судов, используемых в целях ВСУ. ПРК способны нанести судам гораздо больший урон, чем БПЛА.

Читайте также:

Россия нанесла рекордно мощный за два года ракетный удар: по Киеву прилетела 41 ракета

Россия продолжила серию сокрушительных атак на порты Украины и суда в их акватории

Российские военные добрались до окрестностей Славянска и заходят в него

Больше

Отметим, в сводке ведомства за минувшие сутки о упоминаний использования ПКР нет, там сообщается, что расчёты ударных БПЛА «Герань» и «Гербера» поразили два балкера и сухогруз, которые следовали с грузами для вооружённых сил Украины в порт «Черноморск».

Одновременно удары нанесены по объектам портовой инфраструктуры в Одессе и Черноморске, а также по резервуарам с горюче-смазочными материалами.

Однако 19 июля Минобороны уже публиковало схожие данные, но в сводке присутствовали не только БПЛА, но и самолёты ВКС России, которыми были атакованы два балкера на рейде Одессы и ещё два судна севернее острова Змеиный, откуда, по данным ведомства, ВСУ запускали безэкипажные катера и дроны.

Кадры, запечатлевшие характер разрушений на судах вызвали вопросы у профильных экспертов. Резонансную версию высказал авторитетный блогер Fighterbomber, бывший военный лётчик, который посвятил свой канал авиационной тематике. Прокомментировав сообщение МО РФ от 19 июля, он заявил: «Неужели Бог услышал мои молитвы и корабли противника в Чёрном море начали атаковать ПКРами? Если это не «ошибка», то мы ставочки приподнимаем, получается».

В своём развёрнутом анализе под фотографией поврежденного судна эксперт подчеркнул, что использование противокорабельных ракет вместо дронов принципиально меняет степень угрозы: «Пока не понятно, чем мы жахнули по вот этому судёнышку, но, как я выше говорил, переход на применение ПКР — это однозначно эскалация. Почему? Потому что дрон не утопит корабль типа сухогруза. И не нанесёт критический ущерб его команде. Сто килограммов боевой части сносят антенны, арматуру, бьют стёкла, но не обладают нужным проникающим воздействием. Даже безэкипажных катеров с боевой частью в тонну нужно несколько, чтобы судно типа сухогруза затонуло, и таких случаев единицы».

Основное отличие противокорабельной ракеты от дрона — это скорость и кинетическая энергия. «Большая часть ПКР — сверхзвуковые. То есть они шьют эти ваши балкеры насквозь. Потом разворачиваются и ещё раз бьют насквозь. И так, пока этот ваш корабль не утопнет», — написал Fighterbomber.

Эксперт также напомнил, что у всех противокорабельных средств поражения — торпед, ракет, бомб, мин  — в характеристике всегда указывается водоизмещение судна, которое оно способно уничтожить. При этом бывший военный летчик отметил, что сухогрузы и балкеры имеют водоизмещение 30–40 тысяч тонн, и для них одной ракеты типа Х-31А или Х-35 недостаточно: «Им маловато одной Х-31А или там Х-35. Надо или много, или позвать другие ПКРы — те, что несут на себе Ту-22, или береговые комплексы, или наш ВМФ. У них уже другая весовая категория».

Автор предположил, что пока речь идёт об одиночных пусках ракет, рассчитанных на цели водоизмещением до пяти тысяч тонн: «Пока начали с атак одиночными ракетами для целей с водоизмещением до пяти тысяч тонн. Защиту от ПКР может дать только полноценный флот противника с авиацией. То есть пока мы можем топить корабли противника в Чёрном море относительно безопасно. Чем и надо пользоваться».

Известный военный обозреватель Александр Коц обратил внимание на географию ударов: «Серия ударов бьёт сразу по двум звеньям одной цепи — портовой инфраструктуре и судам на переходе. Поражение объектов «на подходе» южнее Затоки говорит о том, что цели отслеживаются задолго до захода в порт, что усложняет логистику для перевозчиков и повышает страховые риски для судов, работающих в интересах ВСУ».