Ничего не вернуть

Ровно до 5 декабря Пермь у меня ассоциировалась с очень симпатичным и продвинутым членом Совета Федерации Сергеем Гордеевым, с новым генпланом этого захолустного и полумаргинального городка, враз превратившегося стараниями Марата Гельмана и господина Гордеева в центр современного искусства. Легкая зависть по поводу того, что вот они, мол, там развиваются и растут, центром становится, а мы все никак. И все, что смог наш сенатор в свое время сделать для города… Ну вы знаете. А вот Пермь – город будущего, думала я, мечтала туда съездить и побывать в музее, посмотреть исторический особняк, который Гордеев выкупил, и прочая. В общем, все эти сентиментальности прекратились 5 декабря. На день написания этой колонки число умерших вследствие событий в «Хромой лошади» приблизилось к 139, а 91 человек попрежнему находились в тяжелом состоянии в больнице. Семеро детей в результате этого безумного фейерверка остались полными сиротами – то есть и папа, и мама, отправившиеся на праздник, больше никогда не вернутся домой. Это на момент написания колонки, то есть в пятницу. Сегодня – когда вы читаете эти строки – уже понедельник, в Интернете постоянно обновляются данные. Для большинства из нас – это цифры, дикие и тем более безумные, потому что не война же. Праздник был. А теперь на секундочку представьте, что там находились ваши близкие и друзья. Впрочем, кажется, за эти дни мы всё уже и все представили. Лично я подсчитала все рестораны и ночные клубы, расположившиеся в подвалах и бомбоубежищах. В 99% из них лично я не знаю, где находится запасной выход. В 99% же если что – там не будет возможности выйти быстро, так как по лестнице подняться можно только в одиночку, а если кто вдруг навстречу, то уж не разминетесь. Также я подсчитала все рестораны, которые «интерьерно » у меня всегда вызывали особую симпатию в силу того, что там витрины оконные в пол. Огромные, стеклянные, мир видно. После 5 декабря я стала думать, что их еще и разбить можно, если что. Кому в этой стране выдвигать претензии по поводу случившегося? А парадигма историческая такова, что понимаешь –некому. Это все мы. Те, кто дает взятки за получение разрешения. И те, кто их требует. Господа, их ведь не просто берут, их действительно порой требуют. Это знают все. И точно так же никто не знает, что с этим делать. Не нужно быть ресторатором, чтобы понимать ощущение общего отчаяния при получении любой бумажки в любом нашем учреждении. Это с одной стороны. А с другой – неужели нужны такие события, чтобы хозяева заведений задумались о реальной безопасности тех, кто к ним приходит, и тех, кто там работает? Или как это должно быть? С одной стороны, могу себе представить сейчас безумное количество проверок, которые постигнут рестораны. А с другой стороны — да слава богуВ том смысле, что, может быть, кому-то когда-то это спасет жизнь. Лишь бы и вправду не закончилось все очередными формальностями и бесшабашной рубкой голов. Впрочем, в это мне почему-то верить очень хочется, но верится меньше всего. Наш город тоже пережил страшную трагедиюпожар в УВД в 1999 году. На днях, на всякий случай, поскольку работаем на пятом этаже, мы с коллегой пошли и отыскали шкафчик с пожарным шлангом, спрятанный в стене, открыли его, все осмотрели и убедились, что, по крайней мере, все на месте.