Геннадий Кирюшин: «Хочу довести оценку своего нынешнего бизнеса до $1 млрд»

Геннадий Кирюшин — бизнесмен, выстроивший из ничего одну из крупнейших в России сетей сотовой связи и распродавший ее за миллиарды.

Читайте также:

Вице-спикеру Самарской губдумы закрывают путь и в депутаты, и в партии, и в политику

На Совете ректоров проверили готовность самарских вузов к грядущей приемной кампании

Всероссийский фестиваль бардовской песни пал жертвой бюджетного секвестра

Больше

Откуда у него возникла идея стать пионером-первопроходцем в этом бизнесе? Как удалось отбиться от атаки федеральных рейдеров и сколько в итоге он выручил за продажу сотовых активов? Чем сейчас занимается «СМАРТС» и какой капитализации движется новый бизнес группы? Когда было проще предпринимателям — в «лихие» 1990-е или сейчас — и почему? На эти и другие вопросы ответил председатель совета директоров АО «СМАРТС» Геннадий Кирюшин в интервью, продолжившем цикл публикаций, связанных с 30-летием газеты «Самарское обозрение».

— «СМАРТСу» в этом году исполнилось 35 лет. Вы с нуля создали одну из крупнейших в регионе бизнес-групп с длинной историей. Как вообще появилось желание заниматься бизнесом, с чего начинался путь?

— Предпосылки заниматься бизнесом у меня были с рождения. Я всегда был активным, предприимчивым и любил, чтобы у меня были деньги на кармане. Плохо себя чувствовал, когда не мог себе позволить какие-то элементарные вещи. С возрастом определение этих элементарных вещей менялось. В детстве это был стакан семечек, позднее — вещи подороже. Причем родители меня никогда деньгами не снабжали. Исключением стало разве что время, когда я учился в институте связи в Одессе: родители каждый месяц высылали мне по 30 рублей, которые я тратил на съем жилья. А жил я на стипендию и на то, что зарабатывал сам.

— То есть главным толчком к движению в бизнес было стремление заработать?

— Не совсем. После института я распределился в Оренбург, отработал там два или три года, был начальником участка. Через 8 или 9 месяцев назначили главным инженером предприятия. Проработав там два года, решил, что должен стать ученым. Поехал в Самару, пришел в институт связи к профессору Даниилу Кловскому и сказал, что хочу писать диссертацию. Он спросил — кем ты работаешь? Я сказал, что главным инженером, с окладом 230 рублей. Тогда это были очень хорошие деньги. У него аж глаза на лоб вылезли. Он говорит: «Зачем тогда тебе это нужно? Я гарантирую: у нас ты таких денег не получишь». Но я все равно пошел. А работая главным инженером, я привык к совсем другим доходам. В результате приходилось даже таксовать по ночам и искать подработку. Не все определяют деньги, но они дают чувство уверенности.

— Откуда возникла идея развивать именно сегмент сотовой связи?

— Тему всей своей жизни я нашел, работая в самарском ОКБ «Янтарь». Тогда в институт пришел запрос из КГБ. В секретном письме сообщалось, что в 1986 году были проведены испытания цифровой системы подвижной связи в Париже, прилагалась схема этой системы. В письме просили, если мы что-то знаем об этом, сообщить им. Я посмотрел на схему и увидел, что это именно то, над чем мы трудились в самарском институте связи под руководством Кловского. Содрали у нас практически 100%, только один блок заменили. Но мы работали с такими технологиями в военных целях. Это единственный вид связи, который сохраняется, если нанесен удар атомным оружием. А «западники» наше изобретение приспособили к гражданским нуждам. На самом деле идея возникла у профессора Кловского еще в 1959 году, но долгое время она в нашей стране не получала поддержку. В результате изобретение наших ученых просто украли на Западе. Я даже предлагал Кловскому посудиться с владельцами патента, но он отказался идти на международный конфликт. Так или иначе, мы сообщили соответствующим органам, что знаем эту систему еще лучше, чем ее так называемые авторы. Я сделал программную модель, нас начали возить по различным инстанциям, где я объяснял, как это все работает. Перед комиссией рассказываю, но по глазам вижу: никто из слушателей ничего не понимает. Самый большой руководитель, который курировал эту тему, назывался главный конструктор Советского Союза по подвижным средствам связи. У него интересная фамилия была — Дежурный. Когда он поднимал трубку телефона, всегда говорил: «Дежурный слушает». Из-за этого возникало много курьезных случаев, когда на него начинали ругаться, спрашивая, зачем какой-то дежурный отвечает по прямому телефону руководителя. Я Дежурному приглянулся, так как всегда кучу идей генерировал. И он назначил меня руководителем работ по созданию одного из блоков аналогичной системы подвижной связи у нас в стране. Но одно дело все это спроектировать, а совсем другое — создать опытный образец. С этим возникли проблемы. Предприятия, которые должны были произвести соответствующее оборудование, мягко говоря, не справлялись. У кого-то для этого не хватало элементарно компетенций и знаний, кто-то саботировал работу. Приходилось все выполнять самому. Например, я был назначен главным конструктором радиомодуля, по которому работы откровенно заваливались. Я сразу понял, что документацию с нуля создавать будем долго. Узнаем, что в Питере уже создали такую станцию. И что, оказывается, был контракт между Советским Союзом и Финляндией и техническую документацию по этой станции передали нашей стране. Но в итоге все про этот контракт забыли. Предлагаю поехать в Питер и договариваться с местными властями, чтобы получить доступ к документации. Захожу я к главному инженеру ГТС Питера, тогда это был Леонид Рейман, будущий министр связи России. Он явно с нами разговаривать не настроен. Уже тогда это был большой начальник, к нему очереди на прием выстраивались, а тут какие-то непонятные люди из Самары приехали и какую-то документацию просят. Я ему целую политическую речь толкнул, мол, надо помочь Родине. В итоге он позвонил начальнику отделения, где стоит оборудование, и говорит: тебе работников не надо в ночную смену? А тогда в ночную смену очень тяжело было найти сотрудников. Мы вчетвером туда устроились, нашли шкаф с документами. Но выносить со станции документы нельзя, а занести туда ксерокс, который мы привезли с собой, не дают. В итоге решили выносить папки с документами под одеждой. Однажды у одного из сотрудников эти папки даже выпали из-под куртки прямо на проходной перед охранником. Я испугался, что нас сейчас всех арестуют. Но нет, охранник даже не обратил на это внимания. И такие сложности возникали на каждом этапе. Приходилось всем управлять вручную, вникать в каждую проблему. Но зато узнал проблематику подвижной связи от «А» до «Я». А дальше стали рушиться и весь соцлагерь, и Советский Союз. С этим даже связан курьезный случай. Мы были на конференции в Берлине. На следующий день после возвращения в Самару ко мне подходит начальник второго отдела, который отвечал за связи с КГБ, и говорит: «Так, Геннадий Васильевич, вот даже не знаю, что с тобой делать?» Я ему говорю: «А что случилось?» Он: «После вашей поездки берлинская стена рухнула. Уезжали — была, а теперь нет». Такой юмор у него был специфический. После краха Союза дела с развитием системы шли все хуже и хуже. Через год государственное финансирование полностью прекратилось. У нас уже тогда был кооператив, создавали компьютерные классы. Пытался финансировать проект подвижной связи за счет кооператива, но против этого выступили партнеры, которые не понимали, на что идут их деньги. И тут я понял, что от теоретических изысков надо переходить в эксплуатацию. Так, собственно, и появился «СМАРТС». Тогда была мода на всякие общественные организации, ассоциации. В них включали всех, кто мог понадобиться в реализации проекта: научный институт, производственные предприятия, даже банк. В работе ассоциации активное участие принимал председатель горсовета Самары Константин Титов. Горсовет выступил одним из учредителей, и Титов лично участвовал в работе руководящих органов. В отличие от других больших начальников, которые выполняли исключительно представительские функции, Титов не пропустил ни одного заседания, досконально вникал в, казалось бы, незначительные проблемы. Он очень помог «СМАРТСу». Только благодаря ему в последующем компания получила лицензию на сотовую связь. Без него я бы это сделать никогда не смог. Тогда за лицензию боролись крупнейшие федеральные игроки и иностранные инвесторы. Четыре года не могли решить вопрос. Но в тот момент по Конституции регионы являлись собственниками недр на их территории. А радиочастоты — это ресурс природный. И, соответственно, голос региона учитывался.

— Федеральные и иностранные конкуренты отдали регион без боя?

— Конечно, нет. На Самару было подано сразу 4 заявки. Для понимания: на Москву подали 5 заявок, а на Санкт-Петербург — 3. В торгах участвовали американские инвесторы, две российские компании и мы. В финал вышли мы и американцы. Американцы вытащили меня на переговоры в Москву, уговаривали отказаться от борьбы, предлагали создать совместное предприятие. Пугали. Утверждали, что у них все согласовано. Я сразу сказал: давайте сначала решим вопрос с лицензией, а потом уже все остальное будем обсуждать. В итоге в решающий день звонят мне из комиссии в Москве и говорят: «Геннадий Васильевич, от вас представитель не приехал». А наш представитель это был замдиректора самарского телеграфа. Я ему звоню: «Ты чего делаешь?» А он: «Да я вот пошел к начальнице, она говорит, командировочных нет, не дам, денег нет. А как я поеду в Москву? За свои, что ли? Не, извини, я не такой богатый». Я аж дар речи потерял. Давай всем названивать, советоваться, что делать. Мне подсказывают, что можно телеграмму отправить. Этот человек телеграфом отправил сообщение, и так мы с преимуществом в один голос получили лицензию. Тогда еще много было возни всякой, прежде чем мы смогли начать нормально работать.

— Если оглядываться назад, когда было комфортней выстраивать бизнес — тогда или сейчас?

— Тогда правил никаких не было. Они создавались фактически на ходу. Но и возможности были совсем другие. Были открыты целые сектора экономики, и ты мог пробить совершенно любой проект. Сейчас это просто невозможно. На сегодняшний день все алгоритмы отстроены. Либо ты проходишь по этому алгоритму, либо нет. Если твой проект по какому-то параметру не подходит, тебе сразу говорят: не трать на него усилий. Ты можешь, конечно, посопротивляться, можешь сбоку как-то соисполнителем пристроиться. Но рулить процессом уже не будешь.

В плане создания нового большого бизнеса мне помогло то, что я знал технологию досконально и на практике, о чем другие просто говорили. Например, мы продвигали связь стандарта GSM. В тот период не то что простые люди, в профильном министерстве никто не знал, что это за зверь такой. Федеральные чиновники не верили, что мы в какой-то Самаре самостоятельно можем построить сеть GSM.

— Если бы у вас сейчас были такие эксклюзивные знания, вы бы смогли построить компанию уровня «СМАРТСа»?

— А как сейчас я строю бизнес? Опять-таки, я беру ту нишу, в которой разбираюсь лучше, чем другие. В свое время «СМАРТС» работал в 16 регионах России. Это была самая распространенная региональная сеть в стране. Мы первыми поняли, что надо развиваться в регионах, и сильно выиграли. Возьмем, к примеру, основателя «Билайна» Дмитрия Зимина. Он несколько раз прилетал в Самару, чтобы убедиться, что в регионах можно работать. Но Зимин радиолокационщик и не разбирался в системах связи. К нему приехали американцы, у которых было свободное оборудование. Они понимали, что аналоговая система связи скоро умрет, так как на пятки наступала цифровая связь. Все переходили на цифру. А у американцев было много оборудования для аналоговой связи, и они искали по всему миру, куда бы его пристроить. В итоге несколько комплектов продали «Билайну». Уже тогда было понятно, что европейская система GSM на порядок лучше. Мы сразу сделали ставку на нее. А «Билайну» пришлось платить трижды. Сначала покупать аналоговую систему AMPS, потом цифровую DAMPS и только после этого они перешли на GSM.

— Но реализация проекта — это не только знания. Это и финансирование, это получение различных согласований и разрешений, без которых даже самая гениальная идея не будет развиваться…

— Если ты идею знаешь скрупулезно, ты можешь ее реализовывать с минимальными затратами. А если берешь громадную идею, но слабо в ней разбираешься, значит, гарантированно при ее реализации будет много ошибок, которые придется исправлять опять же с помощью денег. Знания позволяют сделать все сразу. Оперативно и без лишних трат. Ты экономишь не только деньги, но и время. Это позволяет тебе на начальном этапе оторваться от конкурентов. Прийти на рынок и снять сливки.

— Сколько денег потребовалось на создание «СМАРТСа»?

— Сумма с течением времени менялась. Я тогда все время жил в кредит. Когда только входил на рынок, подсчитали — чтобы начать оказание услуг, требовалось $10 млн. На тот момент это были огромные деньги, у меня таких в помине не было. Когда получали лицензию, требовалось подтвердить финансовое состояние. Нужны были либо живые деньги, либо банковская гарантия, либо поручители. Я оббегал все банки, меня там послали. Едва не уговорил директора комбината «Родник» вложиться в этот бизнес. Они тогда большие деньги зарабатывали, поставляя в Германию водку с запахом шнапса. Я убеждал директора, что со мной еще больше заработаешь. Он слушал, слушал и все просил меня попробовать еще его продукцию. У него шкаф с ней такой стоял большой. Я водку пробую-пробую, а денег он не дает. Думаю, ну так просто сопьюсь, и перестал у него денег просить. Пошел к Титову (он тогда уже стал губернатором области) и говорю: слушай, потеряем лицензию, нужны деньги. Он отвечает: «Давай договоримся так. Я тебе гарантию дам, но денег не дам. Ты даже не приходи, не проси». На первое время это спасло компанию. Я все время брал на себя какие-то непомерные обязательства, потом даже не знал, как выпутаться из них. Брал кредиты под 120% годовых. Конечно, приходилось вертеться. В период, когда деньги обесценивались, старался платить позже. Авансы любил получать. В общем, стал грамотным финансистом. Ну и главное — это купить оборудование. По рынку оборудование на тот момент стоит от 5 до 7 миллионов долларов. Ко мне приехали представители итальянской фирмы «Италтел» и предложили льготные условия с покупкой оборудования в рассрочку. Для этого требовались аванс $300 тысяч и поручительство. Я опять к Титову, он от поручительства отказался. Говорит: мне потом за тебя отдавать деньги придется и меня за это посадят. А директором «Италтела» в России был бывший профсоюзный босс, он нами сильно заинтересовался, не хотел упускать клиента. Я его всячески обхаживал, убеждал дать оборудование без обеспечения. Говорю, ну нет у меня залогов, вот квартира есть, которая стоит 2 тысячи долларов, что, она спасет, что ли, ваши 4 млн? В итоге он говорит: пусть губернатор хотя бы устно заявит, что тебя поддерживает, нам этого будет достаточно. А я ему пою, что меня в правительстве все поддерживают, чуть ли не на руках носят. В итоге говорит: договаривайся о встрече с Титовым, я прилечу и там все решим. Я обо всем договорился. Встречаю итальянца в аэропорту. Для этого даже иномарку взял у Бориса Скворцова (бывший директор Связьинформа Самарской области. — Прим. ред.). Сразу везу гостя к губернатору. Титов, который был уже в курсе ситуации, начинает петь дифирамбы мне и «СМАРТСу», что мы вот такие молодцы и все у нас получается. Все свои обязательства выполняем. Итальянец было заикнулся, а может быть, гарантию дадите? Титов: «Я бы с удовольствием, но мне закон запрещает». Для полноты эффекта, когда уже прощаемся, Титов говорит: «Идем со мной». Мы выходим из зала заседания в «Белом доме» и идем в сторону кабинета губернатора по коридору. Он полуобнял меня и что-то на ухо мне говорит. Картина — чуть ли не лучшие друзья. Я проводил Титова до дверей кабинета и возвращаюсь к итальянцам. У них глаза огромные, ничего себе, тебя сам губернатор обнимает. Думают, точно дело стоящее. Контракт сразу же подписали, без какого-либо обеспечения.

— Как менялись за 35 лет отношения бизнеса и власти? Возможна ли сейчас ситуация, когда губернатор крупной индустриально развитой области будет приобнимать бизнесмена, чтобы тот смог получить необходимое оборудование?

— Недавно проходила встреча. На ней присутствовал губернатор Самарской области Вячеслав Федорищев. Обсуждался вопрос, как и что делать. Я взял слово и говорю: «Вы пятый губернатор Самарской области на моей памяти, и только с одним мне повезло. С Константином Титовым. Он всегда знал и понимал, что нужно делать и как делать». Без поддержки властей глобальные проекты реализовать невозможно. Если ты выходишь на федеральный уровень, тебя спросят: «А в регионе ты апробировал это все, тебя там поддержали, уже есть результат?» Если у тебя в родном регионе уже есть накопленный опыт, который можно увидеть и пощупать, то и дальнейшее развитие намного проще. Нужно отметить, что мы с 2022 года запустили уникальную первую в мире протяженную систему акустического мониторинга дорог при поддержке фонда «РФРИТ» — на участке М-5 «Урал» Самара — Тольятти — Сызрань, более 200 км. Система через обычную оптику в обочине дорог детектирует вибрацию от машин с точностью до десятка метров, слышит и распознает транспорт, остановки, пешеходов, аварии. Уже помогла в десятках расследований ДТП — акустический след доводим до камеры, опознаем потенциальных виновников и свидетелей. Но минтранс до сих пор не использует — ждет, пока сверху скажут. Аналогично с приоритетным проездом трамваев через светофоры в Самаре: с 2024 года предлагаем городу бесплатный пилот на проспекте Ленина и улице Ново-Садовой, чтобы трамвай не стоял на светофорах, а всегда двигался в «зеленой волне». Общественный транспорт будет популярен, только если он станет быстрым. А пока все упирается в барьеры и в отсутствие воли на местах. И самое главное — Обход Тольятти. Также с 2024 года идет поток жалоб на низкую загрузку, но решения по исправлению ситуации, хотя бы путем покрытия надежной сотовой связью этого участка, никак не могут принять. Хотя мы предложили подготовить инфраструктуру для операторов без использования бюджетных средств, за счет «СМАРТСа».

— Вы сказали, что у вас были хорошие отношения с Константином Титовым и он вам помогал. Но, с другой стороны, его сын Алексей Титов был какое-то время совладельцем «СМАРТСа». Получается, что, помогая «СМАРТСу», Титов помогал и бизнесу собственного сына?

— Сам Константин Титов никогда не был совладельцем «СМАРТСа». Был его сын, который фактически владел банком «Солидарность». Собственно, акции Алексею Титову и перешли через банк. Константин Титов не помогал «СМАРТСу» в ущерб интересам области. Помню, как-то все-таки уговорил его выдать «СМАРТСу» бюджетный кредит. Я его получал в рублях, а обязательства зафиксировали в валюте. И тут происходит обвал рубля — и мой долг вырастает в разы. Я к Титову, говорю: слушай, как же так, я брал в рублях, давай в рублях и верну. Он мне: «Нет. В контракте записаны доллары, значит, и отдавай так».

Вот так на «СМАРТСе» область заработала. Что касается акций Алексея Титова, то во многом благодаря его участию «СМАРТСу» удалось выжить. У компании был сложный период, итальянцам требовалось проводить платежи за оборудование. Сеть уже была построена, но Россвязьнадзор по надуманным причинам не давал разрешения. Денег катастрофически не хватало. Я уже продал все свои другие активы. Пошел по банкам. Все знают, что стройка громадная, денег угрохано немерено. Но высоки и риски. В кредитах отказывают. Я к Титову. Он говорит: бюджетных денег не дам, но с кредитом помогу. Направил меня в банк «Солидарность», у него сын уже там работал. Говорит: об условиях договаривайся сам, но там тебя хотя бы не пошлют. Тогда президентом «Солидарности» был еще Михаил Калмыков, а Алексей Титов работал у него заместителем. Я приехал к Калмыкову, он признает: «Да, насчет тебя звонили». Вызвал Алексея Титова, и мы в кабинете договорились о кредите. Условием банка была передача «Солидарности» пакета акций «СМАРТСа». Тогда у нас в совладельцах была компания «Гипросвязь», а я был ее акционером. В итоге я обменял свой пакет «Гипросвязи» на их пакет «СМАРТСа» и передал его «Солидарности». А уже через какое-то время, когда Титов-младший стал бенефициаром «Солидарности», эти акции перешли к нему лично.

— Считается, что раньше бизнес-структуры имели большое влияние на власть. Влиятельные финансово-промышленные группы даже делегировали выходцев из своих рядов в различные чиновничьи кабинеты. Сейчас такое возможно?

— Сейчас крупный бизнес без встраивания в вертикально интегрированные структуры невозможен. Вот я попытался открыть новые направления, связанные с магистральными сетями. Пришел к выводу, и международный опыт это подтверждает, что самая эффективная технология прокладки волоконно-оптического кабеля — в теле дороги, а конкретно в ее обочине. Соответствующий мировой опыт есть, миллионы километров проложены. Даже международный нормативный акт существует. И мы эти работы выполняем. Но наши чиновники об этом вообще ничего не знают и знать не хотят. Смотрят на нас как на какую-то мелочевку, которая путается под ногами. Добились письменного поручения президента Владимира Путина, которое зафиксировано в протоколе Агентства стратегических инициатив, где дается задание построить ЛКС ТМК в опытных районах в Самарской области и в Крыму. В Самарской области с задержкой в два года построили, а в Крыму так и не удалось. Два пункта из задания минцифры быстро выполнило. Это ведомство всегда поддерживало нас. Остались четыре пункта за минтрансом. Тот даже и не думал их исполнять. Они создали рабочую группу, которая под руководством одного из заместителей руководителя Росавтодора нас просто тормозит вот уже 11 лет. Про трудности рассказывают, про невозможность сделать то-то и это.

Обвиняли, что я якобы дорогу хочу разрушить. Мы кое-как ухитрились проложить полторы тысячи километров из требуемых миллионов. И предложили: давайте посмотрим, разрушается дорога или нет. Нанимаем специалистов-дорожников, они едут, замеряют — приходят к выводу, что ничего не разрушено. В региональном подразделении Росавтодора же разражается целый скандал: как так, кто посмел подписать такой акт, не согласовав с ними. Звонят директору этой компании и прямым текстом говорят — еще раз что-то подобное без разрешения подпишешь, ни одного контракта с нами больше не получишь. Отчет до сих пор лежит, но все делают вид, что его не существует.

— Раньше в числе совладельцев «СМАРТСа» был акционер по фамилии Титов. И у компании не было проблем с административным ресурсом. Если бы сейчас у «СМАРТСа» появился акционер с условной фамилией Федорищев, бизнес компании пошел был легче?

— Конечно. Но он бы на это никогда не пошел. Сейчас таких сценариев тщательно избегают.

— Неформальные составляющие лоббизма, широко распространенные в 1990-е — начале 2000-х сейчас как-то трансформируются?

— Да. Сейчас они не такие наглые, а тщательно прикрытые.

— А в чем это выражается? Вместо бандитов в кожаных куртках теперь к вам приходят адвокаты в костюмах?

— Это очень образно, конечно. «Крышу» нам перестали предлагать уже лет 10 как.

— Сейчас это, наверное, уже кажется довольно диким. А как выглядел этот процесс? К вам приходили люди с паяльниками и битами и требовали денег?

— Приезжала бригада в кожанках, действовала нагло. Отодвигали секретаршу, заходили в кабинет. Обращались, правда, по имени-отчеству. Говорили: у нас к вам хорошее предложение. У меня побывали представители трех бригад. Но я ни на какое сотрудничество с ними не шел.

— Не опасались после этого за свою жизнь?

— Как ни странно, угроза жизни была вовсе не от самарских бандитов, а от иностранцев. Тогда как раз разгорался скандал вокруг поставщика оборудования — компании «Италтел». После того как мы досрочно рассчитались за первый контракт, итальянцы узнали, что мы собираемся расширять географию бизнеса, приехали к нам и предложили новый контракт. Давали свое оборудование со скидкой и в рассрочку на $30 млн. Это было очень выгодное предложение, и мы согласились. Мировой финансовый кризис всех поставил в сложную ситуацию. Мы еле сводили концы с концами, обслуживая свои обязательства.

А «Италтел» начал банкротиться, вокруг него развернулась подковерная борьба, дележ активов. В числе совладельцев «Италтела» был концерн «Сименс». И вот представители «Сименса» приезжают к нам и сообщают, что они забрали наш контракт с «Италтелом» и теперь я должен платить им. Я говорю: без проблем, только вы покажите документы, подтверждающие переход нашего долга к вам. Они начали меня убеждать, что это технический момент, что все решено, это просто дело времени. Отвечаю: ну, как будет решено, так и приезжайте. Они угрожали мне банкротством, предлагали всякие схемы дисконтирования, «только отдай деньги». Я отказался. Потом они еще несколько раз приезжали со все новыми предложениями. А у меня тогда работал безопасником бывший сотрудник ФСБ и «Белого дома». Его уволили из областной администрации после того, как какой-то дворник Титова ударил, а этот сотрудник не уследил. Я его взял к себе на работу после этого инцидента. И вот мне сообщают, что к нам в Самару едут какие-то люди от «Сименса», а с ними кавказцы. Я вызвал этого безопасника. Он говорит: не переживайте, мы их встретим. И вот им был организован контроль за их пребыванием в Самаре. Сработали очень профессионально. Записывались разговоры этих кавказцев даже с проститутками в бане. Тогда действительно была угроза моей жизни. Выяснили, что за мной велась слежка. Был составлен точный график моего передвижения. Сами они не решились на атаку. Начали подбивать местных бандитов, но те все отказались. В результате они так и уехали ни с чем. Хотя ко мне эти товарищи заходили, будто бы просто познакомиться. Я к тому времени уже знал всю подноготную этой истории.

«Сименс» нанял на «решение вопроса» португальца, а они считаются в Европе специалистами по таким делам. А уже тот попытался нанять кавказцев.

— В эпоху Константина Титова в Самарскую область приходило много инвесторов. Как менялся со временем инвестиционный климат региона?

— Титов был в этом плане настоящий талант. Он столько новых проектов поддерживал! Иногда даже откровенно авантюрных. Но он был любознательный, всегда досконально в них вникал, ездил, смотрел. Помогал многим. И многие проекты действительно прижились и выросли. Сейчас все-таки сложились довольно устойчивые связи. Есть крупные российские вертикально интегрированные холдинги. И губернаторы стараются иметь дело с ними. Региональная «мелочевка» может работать только в нише, куда федералы не хотят идти. Им это либо неинтересно, либо очень рискованно, как новые технологии, например. Вот я сейчас влез в направление квантовых технологий. Очень перспективная вещь. Когда я только заходил в этот бизнес, то попал на заседание экспертного совета, где рассматриваются всякие гениальные предложения. Одной из тем как раз были квантовые коммуникации. Председательствовал на совете директор направления «Технологии» Агентства стратегических инициатив по продвижению новых проектов Дмитрий Песков. Задает острые вопросы. Доходит очередь до нашей темы. Туда приехали ребята, представлявшие компанию «Квантовые коммуникации», которая была одним из учредителей «СМАРТС-Кванттелекома». Я к тому времени уже купил контрольный пакет этой фирмы. И вот Песков с самого начала давай разносить их — да кто видел эти ваши кванты, ничего это не работает, мозги тут нам пудрите, вам бы только деньги из бюджета тащить, где вы найдете дурака, который даст вам деньги. Тут встаю я и говорю: есть такой дурак, и это я. Я уже вложил 50 млн в это дело. У него вопросы сразу закончились. Потом с ним пересекались несколько раз на разных мероприятиях. Просил у него помощи. На словах поддерживает, но ни разу не помог.

— В 1990-е и 2000-е в регион активно заходили и иностранные инвесторы. Сейчас в свете внешнеполитических катаклизмов и санкционных войн наблюдается обратная тенденция. Как вы оцениваете роль иностранцев в развитии экономики региона?

— Они много пользы принесли региону, но и немало из него вывезли, конечно. Цена за их вклад оплачена завышенная. Но то, что мы из этого извлекли огромную пользу, это несомненно. Те, кто использовал их технологии, производственную культуру — все выиграли. Ну, конечно, кто серьезно к этому относился. Я знал людей, которые покупали иностранное оборудование, а потом не понимали, что с ним делать и как запускать. И до сих пор оно покрывается пылью на складах.

— Раньше в бизнес-среде существовала определенная парадигма — создать стартап, вырастить его, продать инвестору и с вырученными деньгами уехать жить жизнью рантье в условный Дубай. Такие планы были и у вас? Или нет?

— Планы уехать жить за границу у меня были. Правда, связанные не с продажей бизнеса, а, скорее, наоборот, с угрозой его отъема. На тот момент меня рейдеры уже достали, работу компании парализовали, бизнес «сыпался». Шел бешеный отток абонентов. И я понимал, что это еще цветочки, а ягодки были не за горами. Предпринимались попытки организовать в отношении меня уголовное преследование. К тому моменту от меня уже отскочили местные бандиты, зато насели федеральные, которые назывались уже рейдерами. Они рассказывали, что стольких уже раздавили одной левой, «а ты тут чего рыпаешься?»

— Это вы о Свирском говорите (бенефициар группы «Сигма» Павел Свирский, инициировавший корпоративную атаку на «СМАРТС». — Прим. ред.)?

— Свирский, да. Но его же просто наняли. Он вытянул из АФК «Система» порядка 250 млн долларов за эту войну. Он убеждал заказчика, что эти деньги пойдут на взятки, которые надо давать, чтобы нас раздавить.

— Сколько тогда стоил «СМАРТС»? Игра стоила свеч?

— Стоимость «СМАРТСа» менялась с течением времени, как и потенциальные покупатели. Сначала нас хотел купить «Билайн». Он для этого нанял швейцарский инвестиционный банк. Этот банк оценил «СМАРТС» в 750 млн долларов в конце 2005 года. Но «Билайну» это показалось сильно дорого, и они сбежали с переговоров. Главный переговорщик уехал срочно учиться в Соединенные Штаты. То есть формально переговоры прерваны не были, но фактически не велись. В конце 2007-го на выставке в Барселоне я встретился с руководителем компании МТС Леонидом Меламедом, который привез мне официальную оферту на покупку «СМАРТСа» за 1 млрд долларов. Меламед был очень грамотным менеджером и понимал, что покупка «СМАРТСа» окончательно сделает МТС оператором номер 1 в России, так как ему на пятки уже наступал «МегаФон». Оферта — это был официальный документ с подписью и печатью. После этого я официально уведомил «Билайн», что мы прекращаем с ними переговоры и идем на сделку с МТС, которую планировалось завершить спустя несколько месяцев. И тут они каким-то образом прознали про приближение мирового финансового кризиса 2008 года. Я тогда ничего не почувствовал, а они уже все знали. Долго не мог понять, почему переговоры тормозятся. Началось все очень динамично, быстро провели аудит, дью-дилидженс, контракт финальный согласовался, такой толстенный документ был, грамотно составленный, оговаривались мельчайшие детали. И вот на финальной стадии все встало. Два раза официальное подписание контракта переносили. Я уже предложил президенту МТС Меламеду: давайте все ключевые акционеры «СМАРТСа» приедут к вам в Москву, сядут, договоримся окончательно и все подпишем. Они согласились. Даже прописали штраф за задержку в 50 млн долларов. То есть цена увеличилась до 1 млрд 50 млн долларов. Оставались неоговоренными всего 4 пункта, причем непринципиальных. Мы приехали, сидим в офисе МТС, ждем Меламеда, который куда-то отбыл. Он откровенно тянет время. Сначала позвонил: «Уже еду, сейчас буду». Потом: «Ой, в пробке застрял, подождите еще немного», в итоге после обеда сообщает, что сегодня встретиться не получится, «езжайте домой, мы к вам приедем все подпишем». Ну, явный отказ, короче. Уехали, но к нам так никто больше не приехал. А потом кризис как бахнул. Стройка идет, кредиты висят, неплатежи навалились. И приходит отказ от «Системы» нас покупать. Еле выкарабкались из этой ситуации. Потом было еще две встречи лично с Владимиром Евтушенковым (бенефициар АФК «Система». — Прим. ред.). Он клялся, что все хорошо, даже если мы контракт не подпишем, войну против нас вести не будет. Рассматривали различные варианты. Я тогда предлагал вариант, что если будет поглощение, то хочу получить пакет акций МТС.

— Какой пакет МТС вы должны были получить за «СМАРТС»?

— 3%. На тот момент МТС стоил 36 млрд долларов. Сначала я, конечно, требовал 5%, но реальные переговоры велись на уровне 3%. И место в совете директоров. Тогда мы планировали выстраивать компанию мирового масштаба. У меня тогда был большой опыт развития региональной сети, и Евтушенков даже предложил отправить меня в Южную Америку — строить связь там. До детализации, конечно, не дошло, но в целом разговор был позитивный. И потом вдруг неожиданно на нас пошли атаки. Ситуация стала очень напряженной. Они знали ситуацию изнутри и давили на наши слабые места. Например, используя наш миллиардный долг перед одним из федеральных банков, стали побуждать инициировать наше банкротство. Мы удержались и начали процесс продажи бизнеса по частям. В конце 2014 года продали МТС активов более чем на 4 млрд рублей и за счет очередного транша погасили долги. Позднее распродали оставшуюся часть сотовой сети.

— Сколько вы в итоге выручили за «СМАРТС»?

— Последние переговоры с МТС велись на уровне 8 млрд рублей. Они отказались. В итоге я выручил от продажи «СМАРТСа» по частям 10,5 млрд рублей. Зачем им все это потребовалось, не совсем понимаю. Например, МТС пожадничал, и мы продали бизнес в Самарской области «МегаФону» за 1 млрд рублей.

— Ну вот у вас «на кармане» 10 млрд рублей. Не появилось желания с этими деньгами куда-то уехать и забыть о бизнесе?

— Желание возникло раньше. Когда была жесткая фаза корпоративной войны, когда я видел, как суды работают на рейдеров, как им прокуроры подыгрывают. Прокуратура меня год мучила. Я каждую неделю летал в Москву в Басманную прокуратуру. Был там такой следователь, который развлекался тем, что подбирал мне статьи Уголовного кодекса. В итоге выбрал три сразу.

Обещал упечь в тюрьму на 25 лет. Надо мной откровенно измывались. Лечу в очередной раз в Москву на заседание суда. Посадка. Пилот объявляет по радио: пассажиру Кирюшину приготовиться, вас на выходе ждут. Весь самолет насторожился. Все-таки в Самаре меня многие знают, многие слышали обо мне. И прямо на выходе из самолета на глазах у всех пассажиров меня демонстративно два милиционера берут под руки и ведут к себе в автобус. Хорошо хоть наручники не надели. Доезжаем до здания аэропорта, они прощаются со мной и отпускают. Даже ничего не предъявили. Но по Самаре сразу же стала распространяться информация, что Кирюшина арестовали. Два раза так прокрутили. Милиционеры просто отрабатывали заказ, так мою репутацию разрушали. У рейдеров связи были на всех уровнях. И в какой-то момент я просто устал. Уже заканчивался переговорный процесс. Думаю: продам все и уеду. Поехал в Канаду. Прочитал, что эта страна — лидер рейтинга по условиям проживания людей. Экология хорошая, условия для жизни. Я туда 4 года ездил, присматривался, даже дом присмотрел с озером и 10 гектарами леса недалеко от Торонто. Где-то 4 миллиона долларов просили с меня за эту виллу. У меня в то время уже была идея развивать ЛКС ТМК, а в Канаде как раз для этого простор был. Начал искать юрфирму, которая оформит мне канадское гражданство. Тогда это было просто — требовалось провести сравнительно небольшие инвестиции. Но мне не повезло с юристами. Сначала в России адвокаты, занимавшиеся этим делом, меня попросту «кинули». Потерял 10 тысяч долларов. Потом обманули и канадские юристы — снова денежные потери. И, наконец, я сам передумал.

— Почему?

— Завершилась активная фаза борьбы за «СМАРТС». Нашел способ достучаться до людей, которые могут помочь решить проблемы.

— Кто же были эти люди? Какого уровня?

— Я написал письмо на имя президента РФ. До этого писал министрам. Результат нулевой. Осталась надежда только на президента. Но у него стоят такие фильтры, что я сомневался в том, что мое обращение до адресата когда-либо дойдет. Тем более что тогда «отжимали» компании намного крупнее «СМАРТСа», кто будет обращать внимание на такую мелочь из какой-то Самары? Я нашел ход в администрацию президента. Там меня выслушали, но не знали, как помочь. И тут я выяснил, что есть такая неформальная группа помощников министров. Меня познакомили с одним старичком, который работал еще при Брежневе. Его, видимо, заинтересовала тематика, с которой я обращался. Задал мне пару вопросов, говорит: «Это хорошо ложится в кампанию, которая на контроле у президента. Это сработает». Письмо взял. Через две недели в Самару приезжают спецпредставители из администрации президента в нашу прокуратуру. Местные меня сразу вытягивают к ним, спрашивают: «Ты писал президенту?» Я говорю: «Да, писал». Они грозно так на меня смотрят и говорят: «Вот резолюция из пяти пунктов — прокуратуре, МВД и Финмониторингу, всем расписаны задания разобраться и доложить». Они написали ответ и отправили наверх. И все. Претензии ко мне у всех правоохранительных органов моментально отпали. Вскоре все встречные судебные разбирательства с МТС завершили. Я получил 10,5 млрд рублей, отдал все долги, сижу с деньгами. И ехать уже куда-то расхотелось. Решил заняться новыми проектами в бизнесе.

— Судя по отчетности, масштаб вашего нынешнего бизнеса заметно уступает оборотам, которые обеспечивала сотовая связь. Для вас это своеобразная тихая гавань или со временем ситуация изменится?

— По потенциалу роста мой нынешний бизнес значительно больше, чем то, чем был на своем пике «СМАРТС». Те же ЛКС ТМК могли обеспечивать сопоставимые обороты, если бы Минтранс хотя бы не мешал. Я наверху плохо отыграл. Поддержки во власти не было, только палки в колеса вставляли. Федеральные деньги привязаны к федеральным подрядчикам. Местным достаются крохи со стола. Когда Обход Тольятти строили, Дмитрий Азаров (бывший губернатор Самарской области. — Прим. ред.) выбил все-таки для нас применение нашей технологии ЛКС ТМК. Иначе бы все строилось по старой технологии, за бешеные деньги.

— То есть ваш нынешний бизнес со временем превзойдет масштабы «СМАРТСа» эпохи максимальной динамики развития сотовой связи?

— Он уже сейчас способен это сделать. Если меня не выжмут из этого бизнеса или не перехватят над ним контроль. Я запатентовал все разработки компании, и это всех бесит. Они не могут работать по моим технологиям, а платить за лицензии на право использования запатентованной технологии у нас как-то не принято. Боятся, что изобретатель разбогатеет. Я же еще в 2007 году занялся проблематикой связи и дорожного строительства. Излагал их тогда в виде презентаций, которые раздавал в разных кабинетах Минтранса. После этого появилось два предприятия с похожими проектами.

— Вам поступали предложения продать бизнес или отдать часть его, чтобы получить доступ к контрактам?

— Такие предложения появлялись дважды. Речь шла о создании СП. Один раз я даже согласился отдать 51% в совместном бизнесе, хотя фактически с партнеров требовалось лишь устранение административных препятствий. Но всегда инвесторы ставили условие — все разработки передать в это СП. То есть как? Просто взять и подарить? Я в разработку этих технологий вложил 2,5 млрд рублей. Предлагал: давайте я выдам лицензию на технологии на период работы СП. Нет. Передай все и бесплатно. Я понимаю, что через какое-то время меня просто выкинут из совместного бизнеса и все заберут себе. И дальше можешь судиться хоть всю оставшуюся жизнь.

— Во сколько вы оцениваете свой нынешний бизнес?

— Если нанимать оценщика, который оценит активы компании, думаю, итог будет в районе 10 млрд рублей. Я лично считаю, что ЛКС ТМК, связанный с ними акустический мониторинг, V2X, те разработки, которые у нас уже есть, наша интеллектуальная собственность стоят намного дороже.

— Если завтра к вам придет покупатель с несколькими чемоданами денег и скажет, что готов все купить, какую сумму вы назовете? Или вы еще не готовы расстаться с ним?

— Не хочу продавать. Когда-то давно у меня была мечта догнать стоимость бизнеса до 1 миллиарда долларов. И у меня была письменная оферта на 1 млрд долларов от МТС. Вот я поставил перед собой цель, чтобы оценка моего нынешнего бизнеса составляла 1 млрд долларов. Но по своим перспективам он может стоить гораздо дороже.

— Миллиард это самоцель?

— Нет. Мне не все равно, что будет с бизнесом дальше. Хочу, чтобы мои преемники дальше его развивали. Появляются новые направления. Например, беспилотные логистические коридоры. Я хотел бы стать оператором одного из беспилотных маршрутов.

— Вы представляете себя вне бизнеса? Когда-то задумывались о жизни простого пенсионера?

— Я постепенно снижаю нагрузку. Отхожу от оперативного управления бизнесом. Раньше, когда начинал выстраивать бизнес, пытался делать все за всех. Потом увидел, что я стратегические вопросы не успеваю отрабатывать, потому что занимаюсь всякими мелочами. Я как-то решил вручную сделать скважину на своей даче. И вот сначала пробую одним способом. Не получается. Потом заново другим способом. Убил все лето на это, кучу материалов. Вот такой упрямый я. А толку? Насколько проще было бы нанять профессионалов, которые бы все это сделали дешевле и быстрее. Также и с бизнесом, я постепенно сдавал рычаги управления, когда от нас рейдеры отстали. Хотя давалось это с трудом. Например, прямо на совещании мог отменить приказ директора и заставлял принимать свое решение. Конечно, это было неправильно. При следующем директоре я уже перестал присутствовать на планерках. Но перед этим давал инструкции и исправлял протоколы. Рассказывал, учил. Хотел, чтобы моих ошибок не повторяли. Но это так не работает. Каждый почему-то хочет учиться на ошибках собственных, а не чужих. Сейчас я перестал вмешиваться в оперативную работу. Ее полностью ведет президент «СМАРТСа» Станислав Давыдов.

— Как, по вашим оценкам, в дальнейшем будет развиваться телекоммуникационный рынок?

— На мой взгляд, сектор телекоммуникаций будет развиваться за счет трех направлений. Первое — это искусственный интеллект. Весь контент будет генерироваться с помощью искусственного интеллекта. И рядом появляется квантовый компьютер. Вторая сфера — квантовые коммуникации. И третье — потребители этих самых ресурсов. Раньше основными потребителями телеком-услуг были люди. Но рынок все больше смещается к тому, что потребителями становятся беспилотники, роботы, умные автомобили. Появляется промышленный интернет. Уже сейчас количество сим-карт для промышленных нужд превосходит количество сим-карт для людей. И доля первой категории будет только расти. Мы начинаем жить во все более цифровом мире.

— Вы верите, что искусственный интеллект постепенно вытеснит человека в большинстве профессий?

— Это неизбежно. Потому что человек допускает много ошибок. Компьютер ошибается в миллион раз меньше. У нас основное препятствие к распространению высоких технологий — это люди, которые его саботируют.

— Сейчас ходит много «страшилок» о том, что искусственный интеллект — это зло. Что рано или поздно произойдет восстание машин, а искусственный интеллект уничтожит человека. Это фантастика или такое действительно возможно?

— Я не самый большой специалист в проблемах искусственного интеллекта. Мой младший сын как раз изучает эту проблематику. Учится на соответствующем факультете в университете. Я пытаюсь его разговорить на эту тему, но он не очень со мной контактирует в этом плане. Видимо, считает, что я архаичен. Ему интереснее общаться с компьютером. Но я как-то не страшусь искусственного интеллекта. Количество нейронов в нашем мозгу намного превосходит любой шкаф, который набит этими самыми компьютерами. Мы можем своими мечтами превосходить любой прогноз машины. На прорывные идеи способен только человек.

— Роман Аврусин