Марина Мамаева: «Ошибаются все, но женщину-арбитра судят строже»

Она пошла в футбольные судьи в 1996 году, когда женщин в мужском футболе не ждали ни на поле, ни в клубном автобусе.

Читайте также:

Анатолия Волошина обязали вернуть Эл банку почти миллиард

«Самаранефтегаз» приобрел форму для воспитанников военно-патриотического клуба Большой Глушицы

Светлана Погорелова: «Высокая скорость урегулирования убытка становится новым стандартом»

Больше

Как трансформировалось судейство за истекшие три десятилетия? Почему с VAR стало работать не легче, а сложнее? По какой причине она не может смотреть футбол как зритель? Об этом арбитр ФИФА, а ныне — инспектор УЕФА Марина Мамаева рассказала в интервью «СО».

— Вы первая женщина-арбитр из Самары, которая получила статус ФИФА. Как вообще женщина, пусть и титулованная футболистка, в 90-е могла попасть в судейский корпус?

— Я начала судить в 1996 году с Надеждой Ульяновской. И уже через год поехали на Кубок Содружества в Кисловодск, где мы выступали в роли помощников судьи. Нужно сказать, что первые наши игры мы обслуживали, командировав сами себя на выездные матчи. Нам предоставляли возможность судить, давали игру, но ездили мы на нее за свой счет. Ульяновская живет в Московской области, и она каталась по Подмосковью, а в моем случае — большая благодарность бывшим руководителям женского футбольного клуба, которые мне помогали в организации этих поездок. Система была такая: самарская команда (захватив меня) едет на матч в Москву, а у меня в эти сроки игра в Подмосковье. Потом мы менялись: команда переезжала в Подмосковье играть, а я в Москву — судить. После чего мы встречались на Казанском вокзале и возвращались домой.

— То есть никто вам не оплачивал дорогу, не предоставлял жилье?

— Именно. Мы сами звонили, спрашивали: «Можно попасть на игру?» Нам отвечали: «Вот вам игра, добирайтесь сами». Примерно год мы понемножку посуживали и работали по такой схеме. Потихоньку наш женский состав арбитров расширился. А потом неожиданно позвонил представитель РФС (Российский футбольный союз. — Прим. ред.) и сказал: «У вас будет сбор». Никто из нас поначалу не поверил услышанному. Мы перезвонили друг другу, уточняя, все ли правильно расслышали: «Тебе звонили?» — «И мне». Человек десять нас тогда собралось в Москве на учебно-тренировочный сбор, на котором сдавали нормативы уже по-взрослому. И после этого нас стали назначать на игры. Первой женщиной-судьей, кому доверили судить в поле на матче Суперлиги, была Наташа Авдонченко.

— Нормативы были общими с мужчинами, или для женщин существовали поблажки?

— Единый норматив. Единственное, по скорости, если мы хотим судить мужчин, следовало пробежать тест Купера на 2700 метров. Если ограничиваемся матчами женской лиги — 2400. Сейчас тесты разделили: главные судьи бегут одно, помощники — другое. А тогда все бегали одинаково.

— Какие еще нормативы сдавали?

— Начинали с теста Купера (12-минутный тест на выносливость, разработанный доктором Кеннетом Купером в 1968 году для оценки физической подготовки аэробных возможностей. Главная задача — преодолеть максимальное расстояние за 12 минут, что помогает оценить состояние сердечно-сосудистой и дыхательной систем. — Прим. ред.), потом 2 по 60 м и 2 по 200 м. Позже пришел тест «Йо-Йо» (в футболе высокоинтенсивный челночный тест — 20 м с возрастающей скоростью и 10-секундными паузами отдыха, предназначенный для оценки аэробной выносливости и способности восстанавливаться после интенсивных нагрузок. Он имитирует рваный темп игры «стоп-энд-гоу», помогая тренерам измерить готовность игрока к повторяющимся спринтам. — Прим. ред.). Все менялось, и все обкатывали на нас.

— В игровых видах спорта, в футболе в том числе, мужчины были очень суеверными. Например, даже говорили, что мне нельзя сесть в автобус с командой на товарищескую игру, которая проходила на поселковом стадионе. Но отказывали не категорично, могли забрать уже с игры, а на матч — нет. Как встретили женщин футболисты и тренеры? В 90-е это было, наверное, шоком?

— Скажу так: на первой моей игре кто-то сказал: «О, ноу-хау — сегодня баба судит». Но восприняли нормально, без эксцессов. Конечно, встречались отдельные личности, но лично за мою судейскую карьеру таких индивидов было не так и много. Чаще всего мы находили общий язык.

— Вы стали первой женщиной-рефери, которая отсудила мужскую профессиональную команду?

— Да, это было во Второй лиге. В Димитровграде играли «Газовик» и тольяттинская «Лада». Кстати, в этом дебюте в мужском футболе мне помог случай. Назначено было трое судей на три матча тура, а моя игра оказалась на день раньше.

— Вы вели статистику? Сколько всего матчей отсудили?

— Пока был у руля Николай Левников (президент Коллегии футбольных арбитров Российского футбольного союза с декабря 2001-го по август 2006 года. — Прим. ред.), он активно привлекал к судейству женщин. За год я успела отработать четыре матча. А потом руководство сменилось, новый начальник сказал: «Давайте, варитесь вы в своей каше». После чего все опять заглохло, мы опустились к себе в женский чемпионат и судили здесь какое-то время. И только уже, наверное, Анастасия Пустовойтова сломала опять этот забор в виде мужского гендерного приоритета, начав судить матчи мужских команд. Следом за ней подтянулись другие девочки, которых сейчас довольно много. Сдав мужские нормативы, они судят и в качестве помощников работают на играх Второй лиги. А Вера Опейкина (российский футбольный судья, арбитр ФИФА. — Прим. ред.) вообще уникум: и ФНЛ уже судит, и Кубок ей доверяют. Но, откровенно сказать, все-таки отголоски этого гендерного неравенства еще остаются. Неприятное в этом, я бы даже сказала, противное — то, что ошибаются все. Все мы люди, все мы человеки. И за всеми арбитрами идет пристальный контроль со всех сторон — и игроков, и тренеров, и официальных лиц команд. Если судит женщина, то контроль тут усиливается кратно, как и интерес к каждому спорному моменту. Цепляются за любую мелочь, которую бы могли и не заметить у мужчины-арбитра. Но не у барышни почему-то… Впрочем, мне кажется, это характерно не только для российского футбола, но и в целом для футбольной системы на мировом уровне. Утверждать уверенно, на каком уровне судят женщины в международном футболе сегодня, не могу, так как четыре года российские арбитры остаются невыездными. Но в общении с девчонками проскальзывало, что мужчины довольно ревностно относятся к их назначению на матчи (очевидно, думают, что на ее месте могли быть и они).

— Сколько женщин-судей из Самары пошло по вашим стопам?

— После Марины Примак (судья первой категории. — Прим. ред.) сейчас арбитров в поле, увы, нет. В числе помощников — Альбина Крецкая (имела категорию ассистента ФИФА. — Прим. ред.), Сабина Валеева (международный арбитр ФИФА с 2014 года. — Прим. ред.), сейчас Яна Земскова (арбитр всероссийской категории. — Прим. ред.), а немногим больше месяца назад в первом туре женской Суперлиги арбитр Самарской области Ольга Сафронова дебютировала в качестве ассистента на матче «Ростов» — ЦСКА.

— Статус арбитра ФИФА (FIFA Referee) — это, очевидно, вершина судейской карьеры в футболе. Как его получить? Просто звезды должны сойтись — «многолетняя подготовка» плюс «безупречная репутация» плюс «высокий уровень мастерства»?

— Для начала предоставляется рекомендация по итогам сезона от департамента судейства и инспектирования национальной футбольной федерации (учитывается качество судейства, оценки инспекторов). Если ты хорошо судишь во внутреннем чемпионате, рекомендация пролонгируется. А если ты совсем плох или травмирован — выбирают другого кандидата. Причем для включения в международный список арбитров ФИФА на 1 января календарного года претенденту должно быть не менее 25 лет (для помощников арбитра — не менее 23 лет). Для работы на международных матчах обычно требуется знание английского языка. И — статус арбитра ФИФА требует ежегодного подтверждения, включая повторную сдачу тестов по физической подготовке и качественную работу на матчах.

— Вы завершили судейскую карьеру, но остались в футболе и сейчас сами оцениваете работу судейской бригады на матче.

— Да, сейчас я работаю на матчах в качестве инспектора.

— Как, по-вашему, изменило судейство внедрение VAR?

— Откровенно сказать, я человек консервативный и тяжело принимаю новое. Но признаю, что технологии, внедренные в футбол, серьезно изменили его за последние 15-20 лет. Все изменения — к лучшему и исключительно положительно влияют на развитие спорта. И, как сказал Николай Левников: «Я тоже был против спрея. А когда парень нарисовал круг и никто из игроков не двинулся, я понял: это работает».

Напомню, что назначение спрея — борьба с «отодвиганием» стенки защитниками. Если в российском футболе в 2015 году спрей был новшеством, то в современном футболе это обязательный элемент. (Исчезающий спрей (пена) — аэрозоль, используемый футбольными арбитрами для нанесения временной белой линии на поле. Он нужен для обозначения места штрафного удара и точного расстояния (9,15 м), на котором должна стоять защищающаяся «стенка». Пена исчезает через 1-2 минуты, не оставляя следов на газоне. — Прим. ред.) Так и VAR. Я напомню, как работает система видеопомощи арбитрам (на английском: video assistant referee — VAR. — Прим. ред.): на стадионе есть специальная комната, оборудованная мониторами для помощников главного судьи, в задачу которых входит информирование арбитра о спорных эпизодах, которые они видят на экранах в режиме онлайн. По ходу матча главный арбитр по радиосвязи может сам запросить информацию у помощников. Те либо выносят свое решение, либо (если не уверены) выводят на дополнительный экран у кромки поля все необходимые видеофайлы. Главный судья останавливает игру, обычно в течение 15-20 секунд изучает эпизод на видео и выносит решение. С внедрением VAR количество внимания к сложным моментам увеличилось. Конечно, здорово, что теперь мы можем избежать явных ошибок. Вспомните, как Англия прошла в следующий круг чемпионата мира-1986 после гола, забитого рукой. С VAR такого бы не случилось.

Но иногда, мне кажется, арбитр ждет подсказки, вместо того чтобы самому принять решение. Раньше нам говорили: «Назвался груздем — полезай в кузов, решай сам». Мы были более решительными и самостоятельными. А сейчас обязанности слишком переделегированы на других членов судейской команды. Например, в одном из последних туров РПЛ был момент, где представители нашей судейской школы не задумываясь приняли бы решение и игра не останавливалась бы на несколько минут — настолько все очевидно, но здесь арбитр ждет, когда же вмешается VAR и подскажет. И мне кажется, все-таки побольше нужно ему брать ответственности на себя.

— Какими техническими новинками вы успели попользоваться сами?

— Я успела лишь использовать бип-сигнал. В 2004 году ввели комплекты судейских флажков, оснащенных так называемой бип-системой. Механизм устройства работает так: на рукоятке флажка размещена кнопка, при ее нажатии на манжетку, закрепленную на предплечье у арбитра в поле, подается радиосигнал. Манжетка при этом начинает вибрировать и подавать звуковой сигнал, информируя главного судью о нарушении правил, например о положении «вне игры». Мне это не очень нравилось. Бывало, даже вздрагивала от неожиданности. Причем у каждого флажка свой сигнал, и к нему нужно было привыкнуть, потом начинаешь крутить головой, чтобы понять, от кого именно он пришел. Отмечу, что я говорю исключительно про личный опыт. А у каждого арбитра все происходило по-своему. У меня не было особого навыка и практики, поэтому мне было проще по старинке — несколько раз посмотреть на помощника, к тому же система часто ломалась.

— Отличается ли российское судейство от европейского?

— Правила едины для всех. Мы все работаем по одной системе. Разве что где-то больше бегают, где-то больше акцент на «физику» (физическую подготовку. — Прим. ред.). А сейчас нами уже несколько лет руководят представители из-за рубежа, так что мы вполне европеизированы (главой департамента судейства и инспектирования РФС с июня 2023 года является сербский арбитр Милорад Мажич. — Прим. ред.).

— Можно ли сравнить судейство женского футбола и мужского?

— В последнее время, мне кажется, женский футбол очень подтянулся по уровню. Этому способствовал в том числе приезд большого количества легионеров. Женский футбол стал жестче, быстрее и техничнее, приближаясь к стандартам мужского футбола: возросла техническая оснащенность, стала разнообразнее тактика. Единственное, наверное, что все-таки еще не перешло к женщинам, — частые падения с симуляцией нарушений. Да, футбол считается контактным видом спорта, поскольку правила допускают физическое взаимодействие (борьбу плечом к плечу, силовые приемы при отборе мяча), а игра характеризуется высокой интенсивностью, частыми столкновениями, ускорениями и непредсказуемыми ситуациями. А значит, неизбежны и нарушения. И, если честно, для нас уже не редкость такая футбольная картинка — футболиста по ноге задели, он за лицо хватается, падает, крутится по земле, корчась от боли, — в общем, «умирает». Хотя даже зрителям с трибун было видно, что касание было наилегчайшим. По моему мнению, таких моментов в женском футболе не так много. Все-таки для того, чтобы футболистка упала, ее надо на самом деле сбить. Что касается принятия решений арбитрами, то сейчас женщины демонстрируют довольно высокий уровень в футболе, поэтому судье приходится много и бегать, и занимать более удобную позицию, поскольку VAR в регулярном чемпионате у нас нет — им можно воспользоваться в матчах Суперкубка и финале Кубка России. Поэтому женщинам-арбитрам в женском футболе самим, без участия технических средств и технологий, приходится принимать решения.

— Коммуникация «главного» и ассистентов присутствует?

— Да. Только она и есть, которая может в самый неподходящий момент оборваться. И тут опять — все сами-сами, по старинке коммуницируем. Если вы помните, до появления беспроводных гарнитур коммуникация между главным судьей и его помощниками (лайнсменами) в футболе строилась исключительно на визуальных сигналах и предварительных договоренностях. Главным инструментом взаимодействия в «доэлектронную» эпоху был флаг. Помощник судьи использовал его для сигнализации об офсайдах, аутах, угловых или ударах от ворот. В числе основных способов коммуникации был также визуальный контакт: в спорных ситуациях помощник ждал, пока главный судья посмотрит на него, чтобы подтвердить сигнал. Ну и, конечно, предматчевый инструктаж, когда судьи детально обсуждали жесты перед игрой (брифинг), договариваясь, например, как лайнсмен подаст сигнал о необходимости зайти в раздевалку для обсуждения тяжелого фола.

— Много ли бывших футболистов идет в судьи?

— Надо сказать, что в наше время было больше. Сейчас ребята начинают судить очень рано, не успев поиграть на приличном уровне. И я смотрю, выпускник Академии в Высшей лиге «Б» уже начинает судить. Конечно, было бы хорошо, чтобы ребята хоть немножечко поиграли сами в ней, чтобы они понимали вообще суть всего этого происходящего на поле, понимали, что когда тебя бьют по ноге, то в это место больно, а вот в это — не больно, или в этот момент при столкновении можно схалтурить. А получается, что если сам судья не поиграл на высоком уровне или даже не очень высоком, то он не понимает, почему футболистка за ногу схватилась и валяется, ведь соперница ее чуть коснулась. А это все потому, что удар пришелся в очень болезненное место, настолько, что даже если ты не хочешь упасть, ты все равно упадешь. И если ты сам играл, то знаешь: когда тебе под лодыжку с «пырика» засаживают (удар пыром — в просторечии «пырик», «пыр», «носок». — Прим. ред.), то вроде и касание никакое, а вот в нерв попадет — очень больно. И конечно, хорошо бы им, молодым, поиграть, пройти хорошую футбольную школу, чтобы понимать все это, но для того, чтобы им в этот возрастной ценз попасть, им приходится начинать судить довольно рано. Вот из опытных игроков, перешедших в судьи, мне кажется, один из последних — Женя Буланов из «Мордовии» пришел. А из девочек (Задумалась) — могу наврать, но мне кажется, никто из тех, кто судит на приличном уровне, не играл точно. Не в обиду им будет сказано. Все-таки Наталья Авдонченко, Ольга Заренина, Альбина Крецкая — это футболистки с титулами, которые тоже хлебнули футбольной жизни. Может быть, поэтому нам, первым поколениям арбитров, было немножко попроще судить, потому что мы и за клубы играли, и за сборную, нас игроки все знали, мы вчера с ними еще бегали, а сегодня уже их судим.

— То есть история игрока для карьеры судьи достаточно важна?

— Это исключительно моя субъективная точка зрения. Мне кажется, что важна. Потому что, когда ты знаешь, как это изнутри, тебе, находясь по другую сторону баррикады, проще оценивать ситуацию. Да, теперь ты сам по ногам не получаешь, но тем не менее прекрасно по своим ощущениям знаешь, что это было — фол или не фол, больно это или нет, если удар пришелся в это место.

— В вашей игровой карьере вы спорили с судьями?

— Конечно, я же нормальная футболистка была и точно так же, как все остальные, арбитров не любила, особенно когда проигрывали. И карточки за разговоры получала. А уже если проигрывали — вообще терпеть ненавидела. Ничего нового в этом нет.

— После того как сменили карьеру игрока на судью, пришлось чему-то заново учиться?

— В силу того, что я была игроком и к арбитрам сначала относилась, ну, вот не с огромной любовью. Причем если бы мне, когда я еще играла, сказали, что потом я стану арбитром, я в ответ рассмеялась бы в лицо как минимум. Ну, так получилось, что травма заставила меня досрочно закончить с моим любимым занятием — с футболом. Нужно было как-то жить дальше и определяться. А главный тренер нашей женской футбольной команды ЦСК ВВС Александр Николаевич Соловьев предложил мне попробовать переключиться на судейство. Моей первой реакцией было: «Да, нуу-у… Вы чего… фуу-у». А он мне опять: «Я вот сейчас-то ездил на чемпионат мира, и судят там вообще люди, далекие от футбола, а ты хоть понимаешь, знаешь игру». Ну и все в таком духе со мной беседовал. Я поддалась на «попробовать», попробовала — и меня затянуло. Возможно, я просто хотела продолжить свою жизнь именно в активном футболе. Не тренировать, на лавочке сидеть и покрикивать с нее, а как-то по-другому в этом процессе поучаствовать. Конечно, пришлось учиться, и в первую очередь терпению. Потому что уже нельзя себе позволить сказать все, что ты хочешь (даже в сторону), учиться находить общий язык с игроками, которые на тебя гневно смотрят, а тебе нужно их притянуть на свою сторону, потому что нам еще совместно трудиться на одном зеленом квадрате. И уж, конечно, правила футбольные я точно не знала в том объеме, который был необходим для обслуживания матчей.

— Вы проходите какой-то тест на стрессоустойчивость?

— Собственно говоря, экзамен на стрессоустойчивость — это у нас на каждой игре, и особо-то его тренировать не нужно: после каждой игры волосы дыбом. А что касается тестов, то два раза в год мы сдаем теорию, видео и теоретические тесты.

— Как много правил и их нюансов нужно держать в голове? Комментаторы часто спорят, почему один эпизод — фол, а другой — нет.

— Одинаковых моментов не бывает. Каждое единоборство — ребус. Арбитру нужно принять решение за доли секунды. Сейчас особенно сложно с руками: «естественное положение», «неестественное», «к мячу», «не к мячу», «избежал», «не избежал»… Я сама, сидя у телевизора, не всегда понимаю.

— Насколько хорошо сейчас игроки знают правила?

— По-разному. Если игроку интересна его работа — именно игра в футбол, если он развивается, то он изучает правила. Бывало, например, мне игрок во время матча кричит: «Чего ты тут свистишь? Я, в отличие от тебя, правила читаю». А я отвечаю: «А я, в отличие от тебя, их учу и два раза в год сдаю». Но могу отметить, что игроки сейчас стали более образованными. И еще — в наше время мы даже мечтать не могли о том, чтобы к нам на сбор приехал арбитр и провел семинар на тему «азов футбольных правил», чтобы мы понимали: когда есть «вне игры», а когда нет, когда «рука», а когда не считается. А сейчас в клубы регулярно приезжают представители департамента судейства и читают лекции. Этого раньше не было. Как и, собственно, всеобщей доступности правил. Я, к своему стыду, будучи футболисткой, правила в руки не брала и впервые увидела футбольный «судебник», только когда судить начала. Вот с того момента они у меня стали настольной книгой.

— Раньше судьи были менее защищены?

— Да. Не было технических зон, и уж точно нас никто не охранял. Отбивались сами. И я помню, что к нам в раздевалку зашли представители проигравшей команды на чемпионате Самарской области и стали доказывать, что мы неправы. А сколько примеров, когда судьи после матча сразу бежали на поезд. Такое повышенное внимание, возможно, связано с тем, что повысился общий уровень агрессивности. Когда был жив Владимир Сергеевич Татаржицкий (советский футболист и судья, трижды входил в десятку лучших арбитров РСФСР, в 1969 году в качестве главного судьи работал на четырех матчах чемпионата СССР, в течение 20 лет инспектировал матчи всех лиг чемпионатов СССР и России, 30 лет возглавлял Самарскую областную федерацию футбола. — Прим. ред.), он уже тогда, в начале 2000-х, говорил, что раньше не было даже намека на давление на судей и отношения были уважительные.

— Может быть, все изменилось, потому что в футбол пришли очень большие деньги?

— Не исключаю. И, может быть, это даже главенствующий фактор. Но единственное, что не изменилось за все это время, — во всех бедах винят арбитра. Если команда проиграла, то виновен кто? Раньше говорили — «люди в черном».

— А сейчас как говорят?

— (Смеется.) «В цветном». Но вот скажите мне, что проще: тренеру сказать, что он неправильно построил тренировочный процесс и не так команду настроил или допустил ошибку с определением состава, или обвинить в поражении арбитра? Думаю, второй вариант ближе. Поэтому, когда я уже в статусе инспектора вижу, как к дебютантке-арбитру подошли тренеры команд, в том числе проигравшей, со словами «Спасибо за игру», я оцениваю это как высший пилотаж. Потому что в этом случае тренеры себя позиционируют как нормальных и адекватных специалистов, умеющих и побеждать, и проигрывать.

— Судейский корпус — это «один за всех и все за одного» или «террариум единомышленников»?

— Какой-то провокационный вопрос. (Смеется.) Хочется верить, что коллектив единомышленников с корпоративной этикой. Но, по большому счету, особенно нынче, я бы так не сказала. Впрочем, могу ошибаться.

— У инспекторов матча есть возрастной ценз? И они тоже сдают нормативы?

— Мы сдаем теорию и видеотесты. Физподготовку — нет, но справку о состоянии здоровья из физкультурного диспансера — обязательно. А туда и спортсмены-то не все попадают, но мы, старперы на костылях, идем. Кстати, инспектировать можно до «70+» лет.

— В общей сложности вы в футболе с 1987 года. Можете ли смотреть матч просто как зритель?

— Нет. Как зритель я смотрела только с папой на диване. Потом — как игрок. А с 2013 года — как инспектор. Если я вижу футбол, то обязательно начинаю анализировать: куда побежал, почему свистнул, правильно ли занял позицию. У меня есть знакомая, она обожает, когда мы с товарищем (он бывший футболист, я бывшая футболистка и арбитр) вместе смотрим матч и комментируем.