Михаил Криштал: «Тольяттинский госуниверситет вошел в высшую лигу»

Тольяттинскому государственному университету (ТГУ) в 2026 году исполнилось 25 лет.

Читайте также:

На освобождающееся кресло главы Самары подбирают нового руководителя

Самарский государственный экономический университет торжественно отметил 95-летие

Структуру «РКС-Холдинга» пригрузили водоснабжением удаленного микрорайона Тольятти

Больше

За четверть века он проделал путь от городского вуза до одного из ведущих университетов России и самого большого в Самарской области по числу студентов. Кто стал автором идеи Росдистанта? Как удалось запустить один из крупнейших университетских технопарков в стране? Что помогло ТГУ попасть в амбициозный проект передовых инженерных школ? На эти и другие вопросы в интервью, продолжившем цикл публикаций, связанных с 30-летием газеты «Самарское обозрение», ответил ректор ТГУ Михаил Криштал.

— Когда появилась идея создания университета в Тольятти?

— Не могу ответить как очевидец — тогда мне должно бы быть хорошо за 90 лет. Но я слышал рассказы от тех, кто действительно стоял у истоков высшего образования в городе: для появления здесь университета понадобилось много везения.

Прежде всего повезло, что Жигулевскую ГЭС строил генерал Иван Комзин, человек феноменального стратегического видения. Ему поручили построить ГЭС, а он, понимая, что ГЭС и создаваемой рядом химической промышленности нужны квалифицированные кадры, за 3-4 месяца решил вопрос об организации вуза. Уже в январе 1951 года по его инициативе в Ставрополе (так тогда назывался Тольятти) открыли филиал Куйбышевского индустриального института. Есть документ того времени с эскизом нашего кампуса, который в итоге и был построен, — эскиз подписан «университетский городок». То есть Комзин уже тогда видел наш город университетским.

— Правильно ли говорить, что ТГУ — это продолжение ТПИ?

— Нет, это неверно. Сергею Жилкину, первому ректору ТГУ, удалось объединить два высших учебных заведения. Первый — сам ТПИ, который к концу 90-х был в очень плачевном состоянии. Когда я приходил в политех, было ощущение, что находишься в палате тяжелобольного человека. Идешь по коридору — разномастные металлические двери, выкрашенные каждая в свой цвет. На площадке вуза арбузами торгуют, я не преувеличиваю, блузками, а дальше заправляют ксероксы. И все это похоже на восточный базар.

Второй — филиал Самарского педагогического института. Его с нуля построил Иван Плеханов, долгие годы работавший в ТПИ. Он собрал в Тольятти около сотни преподавателей, спасавшихся из Средней Азии от русофобии, — на них и был построен сильный, практически самостоятельный вуз. На момент объединения в 2001 году в нем было даже больше студентов, чем в ТПИ. А костяк преподавателей, пришедших из педагогического, во многом помог реанимировать корпоративную культуру в объединенном вузе.

Кроме того, в 2002-2007 годах университет поглотил юридический и экономический факультеты Волжского университета им. Татищева. Так в составе ТГУ появились институт права и институт финансов, экономики и управления.

Именно эта консолидация преподавателей трех вузов помогла построить полноценный университет. Противников было много, в том числе среди преподавателей, но жизнь показала: это был правильный шаг.

— Кто помог создавать ТГУ в 2001 году?

— Свидетелем событий не был. Знаю, что кроме Жилкина огромную роль сыграли губернатор Самарской области Константин Титов и министр образования и науки Самарской области Ефим Коган. Титову удалось убедить Москву, что Тольятти нужен университет. Это дальновидное решение обеспечило самостоятельность высшего образования в Тольятти в середине 2010-х, когда сокращали филиальные сети и объединяли мелкие вузы.

Жилкин говорил мне, что его хватит на три больших проекта. Первый — город, каким он его видел: он его реализовал, будучи мэром. Второй — университет. Говорил, что нужно еще лет 10, чтобы вуз встал на ноги, но хотел успеть поднять и третий проект — международную школу бизнеса. Что-то типа сегодняшнего Сколково. Но не успел — погиб.

— Кто вас пригласил в ТГУ?

— В 2005-м мне позвонил Сергей Жилкин и предложил встретиться. Он искал проректора по научно-исследовательской работе — в идеале молодого доктора наук, который уже имеет связи с университетом, но при этом трудится на АвтоВАЗе. Я соответствовал всем пунктам.

Так я перешел работать из НТЦ АвтоВАЗа в ТГУ. Жилкин первое время меня учил мыслить управленческими схемами: любой проект должен умещаться на одном листе — не текстом, а именно схемой, чтобы видеть и держать в голове всю картину сразу.

В ТГУ я собрал Испытательный центр — аккредитовал все «живые» на тот момент лаборатории и сделал «единое окно». Это начало работать как целое. Также я создал прообраз проектного офиса, который помогал упаковывать заявки на гранты. Активность научного блока резко выросла. Гранты стали не случайными, а систематическими. За три года доходы от НИОКР удалось нарастить более чем в 5 раз. Летом 2008 года Жилкин сказал, что видит меня следующим ректором ТГУ: «Я хочу, чтобы ты был к этому подготовлен. На город не успел подготовить себе замену». Он хотел года два отправлять меня на стажировки в разные вузы мира. Подготовиться, увы, не удалось (Жилкин погиб в ноябре 2008 года в результате покушения. — Прим. ред.).

— Кто был основным оппонентом на выборах ректора ТГУ в 2009 году?

— Ольга Лышова, работавшая с Жилкиным и в мэрии Тольятти, и в ТГУ. Они были прекрасным тандемом: Жилкин — великолепный стратег, она — сильный администратор. Лышова считалась однозначным фаворитом на выборах, ее поддерживала практически вся административная команда. Однако у нас с Лышовой были прямо противоположные взгляды на развитие научно-исследовательской части и вообще роли научно-инновационной деятельности в ТГУ. В какой-то момент стало ясно: или я остаюсь в университете, но уже ректором, или ухожу.

Для меня ключевым стало благословение Жилкина. Но я сильно переоценивал свою узнаваемость: большая часть педагогического состава ТГУ не знала меня. Помогли ветераны и авторитетная профессура, понимавшая значение университетской науки. Я победил со счетом 50% плюс 1 голос. Это выглядело как противостояние профессуры и администрации. Мне потом долго приходилось объяснять и тем, и другим, что мы все в одной лодке.

— Это были самые сложные выборы ректора за ваше время в ТГУ?

— Нет, самые сложные были вторые, в 2014 году. Там был весь набор — подметные письма, жалобы в Москву, целая подпольная газета внутри ТГУ с гадостями про меня и мою команду. Университет в буквальном смысле пришлось чистить от некоторых лидеров общественного мнения, причем из тех, кто поддержал меня в 2009-м, — они были уверены, что должны получить за это привилегии. А у меня была одна привилегия — работай!

Я не раздавал привилегии и не мстил. Перед выборами 2009 года один сотрудник честно сказал, что пообещал Лышовой проголосовать за нее. И я рад, что он до сих пор работает в ТГУ.

— Кто был автором идеи дистанционного высшего образования в онлайне?

— В 2013 году я был в Швейцарии, в составе делегации, которую возглавлял депутат Госдумы Владимир Гутенев. Там на конференции я впервые услышал про массовые открытые онлайн-курсы — МООК. Заинтересовался, и пришла мысль делать высшее образование в формате МООК.

Мы в целом были готовы к этому проекту. К 2014 году собрали единый деканат из всех факультетов и институтов ТГУ, перешли от разрозненных систем автоматизированного управления к единой системе на основе «ERP-Галактика», создали единую базу данных. Это позволило уйти от многократного ввода одной и той же информации. Кроме того, ТГУ уже прошел через систему «30 на 70%»: 30% времени студент занимается в аудиториях, 70% — самостоятельно. Она вводилась локально и встретила сильное сопротивление большинства педагогов, но нашла и много сторонников.

Поэтому ТГУ оказался готов к запуску Росдистанта. Он в корне менял подход к работе преподавателя. Преподаватель в обычном университете — и швец, и жнец, и на дуде игрец: и лекцию читает, и задания готовит, и материалы собирает. Мы сделали по-другому: преподаватель дает материалы, тексты, заготовки для слайдов, диктор красиво читает лекцию, группа сопровождения делает красивые презентации. По сути, лекция перешла в формат самостоятельной работы, зато усилилась практическая составляющая.

У нас на пике работали 12 корректоров, 8 технических редакторов, 12 дикторов со звукорежиссерами, 5 аудиостудий. Такой формат позволил привлекать сильных преподавателей из других регионов: переезжать в Тольятти они не хотели, а работать дистанционно — готовы. Мы преодолели кадровый голод. Сейчас у нас в Росдистанте работает более 100 человек — буквально от Калининграда до Владивостока.

При этом мы не взяли ни копейки государственных денег: 50 миллионов в 2014 году вытащили с внебюджета. Проект вышел на самоокупаемость за год, через два — окупил инвестиции, а через 5,5 года — все вложения в цифровизацию за предыдущие 20 лет. Мы за несколько лет сделали прыжок из традиционного университета в цифровой.

— Можно ли говорить, что Росдистант сделал ТГУ федеральным вузом?

— Да, мы стали крупнейшим в области вузом по числу студентов — сейчас их около 20 тысяч со всей страны, а без Росдистанта было бы максимум 5 тысяч.

Онлайн-образование позволяет конкурировать за молодежь не одного города, а за русскоязычную аудиторию в любой стране мира. На пике у нас училось более 2 тыс. студентов из Москвы, Санкт-Петербурга и столичных областей и еще более двух тысяч иностранцев.

Для меня важно, что у нас учатся 30 студентов старше 60 лет — а всего в России таких 170 человек. Причем самый солидный студент — ему 74 года — учится у нас. Он успешный предприниматель, имеет свою юридическую фирму в Москве. Это настоящий знак качества: человек в этом возрасте не будет учиться ради красивого диплома — он приходит за реальным образованием.

— Когда возникла идея построить технопарк вместо старых мастерских в кампусе ТГУ?

— Еще в 80-х годах. При ТПИ существовало специализированное конструкторское бюро «Парсек» — отдельное юрлицо, созданное в 1981 году. Возглавлял его профессор ТПИ Юрий Ройтбург. Там были прямые заказы от Минобороны. Даже участвовали в разработке навигационной системы посадки многоразовой космической системы «Буран». Еще «Парсек» предлагал перестроить мастерские.
При мне тему подняли снова — я уже тогда пытался выстроить полную цепочку от науки до производства.

В 2007 году заявились на конкурс «Важный инвестиционный проект» — ВИП (проводился только дважды, под ВИПы давали до 2 млрд рублей). Мы собрали консорциум, получили поддержку глав Самарской и Томской областей и шли на победу. Но при подсчете суммы баллов произошло что-то странное: «случайно потеряли» наших 2 балла и отдали победу другому. Нам очень посоветовали не опротестовывать это решение. А основная идея нашего ВИПа — создание отечественных технологий для станков с ЧПУ — лет на 15 опередила время. Под эту задачу и предполагалось создать технопарк. Мы не сдались и продолжили искать финансирование.

Нашли в 2015 году — в утвержденной председателем Правительства РФ программе празднования 50-летия АвтоВАЗа.

— Как удалось попасть в программу?

— Случайно. Когда собирали проекты со всего Тольятти, наш был одним из самых готовых. Сложнее было остаться в программе — из нее вылетели три четверти участников. Тогда сильно поддержал Владимир Гутенев.

— В 2024 году ТГУ попал в другой масштабный федеральный проект — «Передовую инженерную школу» (далее — ПИШ). Как удалось выйти на АвтоВАЗ?

— Этому предшествовал ряд крупных побед: три мегагранта с привлечением ведущих ученых, федеральные конкурсы опорных университетов и центров инновационного развития регионов. В 2021 году мы стали участниками федерального проекта поддержки ведущих вузов «Приоритет 2030». В 2023 году на одном из советов директоров города, куда я вхожу, удалось переговорить с президентом АвтоВАЗа Максимом Соколовым о совместном участии в конкурсе ПИШ. Он поддержал. Мои консультанты говорили, что у нас непроходной вариант, не получится. И как-то вечером мне позвонил Максим Юрьевич (Соколов. — Прим. ред.), сказал, что ему дал мой номер телефона Гутенев и что если надо, то он готов поехать на защиту вместе со мной лично.

Мы представили доклад, министр науки и высшего образования РФ Валерий Фальков спросил Максима Юрьевича: зачем ему ПИШ. И тут комиссия получила второй доклад. Фееричное выступление: Соколов умеет не просто говорить, а заражать позитивом. Ему нельзя не поверить. По словам Фалькова, это была одна из лучших защит проекта. В общем, после такого выступления у нас не было шансов не получить ПИШ.

С ПИШом ТГУ вошел в высшую лигу вузов страны. С АвтоВАЗом активно работаем: вся ультразвуковая (УЗ) сварка дверных панелей, панели приборов, бампер на «Весте» — разработки ПИШ «ГибридТех». В ближайшей перспективе — масштабирование УЗ-сварки на производстве пластиковых комплектующих для «Азимута» с применением промышленных роботов. Это первое среди российских интеграторов решение под ключ по роботизации УЗ-сварки.

— Можете привести еще практические примеры использования технопарка и ПИШа?

— Сотрудничество с санкт-петербургским ООО «МТК». После начала СВО они вышли на нас и предложили заняться производством биорезорбируемых имплантатов. Раньше их поставляли из Германии, но с санкциями импорт прекратился. У нас были наработки, и мы согласились. МТК вложила порядка 55 миллионов в НИОКР и создание производства на наших площадях. Я считаю, это идеальная модель взаимодействия бизнеса с университетом: создается устойчивая долгосрочная кооперация, в которой понятны роль, ответственность и выгода каждого партнера. За три года мы создали полноценное производство, которое недавно с успехом прошло жесточайшую проверку Росздравнадзора. И это не копирование немецкого аналога — мы сделали по-другому и лучше.

С этим проектом мы научились считать цеховую себестоимость, обеспечивать учет и систему менеджмента качества, как на заводе. В процесс полностью включен НИИ прогрессивных технологий, потому что надо контролировать все технологические операции и обеспечивать развитие. Например, сейчас работаем над покрытиями имплантатов для управления скоростью их растворения.

Любую инновацию нужно доводить до высокого уровня готовности внутри университета, и только тогда можно переходить к масштабированию у партнера. Мы и по Росдистанту сейчас рассматриваем переход к модели B2B: с несколькими вузами обсуждаем, как завести их на нашу платформу. То же самое будет и с технопарком: если нет возможности дальше развивать проект на территории кампуса, значит, будем масштабироваться, например, в особую экономическую зону.

— Какие новые проекты вы видите в ТГУ?

— Во-первых, беспилотная тематика — благодаря инициативе губернатора Самарской области Вячеслава Федорищева университет и регион в целом получили новый стимул развития. Предложение главы региона поддержал президент России: по его поручению в области формируется центр развития беспилотной авиации. В том числе в июне 2025 года на базе ТГУ создан институт беспилотной авиации и беспилотных мобильных систем. В 2026 году правительство региона выделило 60 млн рублей на ремонт помещений и приняло решение передать на 10 лет в безвозмездное пользование Дронопорт (более 8 тыс кв. м недвижимости, более 8 га земельный участок, более 200 млн рублей инвестиций в объект). Студенты с первого курса работают здесь в проектных командах по реальным, а не надуманным кейсам — так формируется кадровая база. С партнерами работаем над магниевыми сплавами и УЗ-сваркой композитов для беспилотных систем. При поддержке губернатора в консорциуме с Самарским университетом и ГосНИИАС создан научный центр мирового уровня «Интеллектуальные беспилотные авиационные системы»: наша тема — бортовая электроника и электромагнитная совместимость.

Во-вторых, расширяем международную работу в новом гибридном формате. Работаем с институтами в Ухане и Чанчжоу: даем студентам русский язык и спецпредметы, после завершения обучения, которое по уровню соответствует нашему среднему профессиональному, они приезжают сюда и поступают на бакалавриат с перезачетом изученных дисциплин. В итоге будут учиться в ТГУ 2 года. Основная фишка — русский язык для иностранцев, который мы даем в гибридном формате: туда приезжают наши преподаватели, и мы делаем поддержку в онлайн.

Третье — строительство нового общежития в центре кампуса. У нас есть площадки под три корпуса по 500-550 мест. Это позволит «расшить» нашу старую проблему с нехваткой общежитий и привозить иностранных и российских студентов.

В-четвертых, строим конвейер инновационных предложений и их коммерциализации. За счет вовлечения студентов уже сформирована воронка из более тысячи инновационных инициатив на входе. Планируем, что через 3-4 года примерно 100 превратятся в опытные образцы, а еще через 2-3 года 10 из них — в производство. Это стратегическое направление, призванное создать тиражируемую модель предпринимательского университета.

У нас выстроенные отношение с партнерами. Химические предприятия региона — ПАО «КуйбышевАзот», ПАО «Тольяттиазот», ООО «Тольяттикаучук» создают свои лаборатории и образовательные пространства, дают студентам реальные производственные кейсы, предлагают темы курсовых и дипломов, входят в экзаменационные комиссии, экспертируют проекты студентов. Это нормальная модель: университет и индустрия вместе растят кадры и технологии.

Ну и, наконец, мы активно заходим в тему искусственного интеллекта. Наняли команду толковых ребят и работаем над созданием нейронного преподавателя, ассистентов студента, руководителя проекта, помощника преподавателя для разработки и экспертизы электронного контента. И уже есть успех. Так что на месте не стоим.

— Николай Краснов