Самарским инвесторам ищут оптимальные механизмы вложения свободных средств

Период повышенной ключевой ставки затянул свободные средства инвесторов на банковские депозиты, но это время заканчивается.

Читайте также:

Застройщик «РСУ-10» выигрывает борьбу за продление сроков реновации площадки в центре Самары

Запуск нового самарского ЖК на берегу Волги увязали с развитием набережной

Как программу развития Самарской области совместили с антикризисным ручным управлением

Больше

По мере смягчения денежно-кредитной политики Центробанком доходность депозитов снижается — и растет привлекательность альтернативных механизмов сбережения и приумножения своих капиталов. Традиционный и всем понятный набор — это облигации, акции, инвестиционные фонды, золото и недвижимость. Но на сегодняшний день большую динамику демонстрирует сектор альтернативных инвестиций. Это частный акционерный капитал, вложения в непубличные компании. Такие инвестиции менее ликвидные, более рискованные, но потенциально могут принести более высокие доходы. Анализу современных тенденций инвестиционного рынка, его новых трендов и механизмов был посвящен круглый стол, организованный «Самарским обозрением».

Константин Ланге:

— Добрый день, коллеги. Очень рад тому, что мы смогли собраться, чтобы обсудить последние тенденции и изменения на инвестиционном рынке. Это уже второе мероприятие, организованное «Самарским обозрением» и связанное с анализом того, как работают различные алгоритмы финансовых вложений, управления свободными средствами. Сейчас появляются новые механизмы инвестирования, меняется доходность, в этих условиях кто может лучше самих участников рынка обозначить свое отношение к происходящему и рекомендовать какие-то оптимальные стратегии на краткосрочные, среднесрочные, а возможно, и долгосрочные перспективы? Нашему изданию в этом году исполнилось 30 лет, и когда мы начали выходить в 1996 году, уже тогда вопрос, куда вложить деньги, был актуальным. Как ни парадоксально, он остается актуальным и сейчас. Технологии поменялись, мир поменялся, поменялись многие жизненные правила, но одно остается неизменным — это желание людей приумножить свои накопления. Нам уже второй раз уделяет свое время Денис Хадеев, известный финансовый эксперт, человек, который те же самые 30 лет работает на финансовом рынке.

Денис Хадеев:

— Начну с развеивания очередного мифа, темы, связанной с угрозой заморозки вкладов. Она пошла от того, что кое-кто неправильно стал трактовать слова наших финансовых властей, которые говорят о том, что государству не хватает денег. Но речь шла о тех активах, которые находится вне банковской системы. Они говорили про деньги под подушкой, под матрацем, это не имеет отношения к сбережениям, которые уже находятся в банках. Поскольку все деньги, которые уже находятся в банковской системе, они посредством вложения в государственные бумаги либо кредиты уже работают на экономику. Дважды изъять изъятое невозможно. Я считаю, что депозиты по-прежнему остаются крайне интересны с точки зрения сбережения и заработка. Как вы полагаете, насколько сегодня депозиты сохраняют привлекательность и какие инструменты становятся альтернативой для частных инвесторов?

Иван Шуринов:

— Уже в 2025 году стало очевидно, что рынок проходит этап перестройки инвестиционно-сберегательной модели. Мы видим постепенный переток средств из краткосрочных депозитов в инструменты фондового рынка — прежде всего в ОФЗ и корпоративные облигации.

На фоне цикла снижения ключевой ставки облигации остаются одним из ключевых инвестиционных инструментов.

Ближайшее заседание Банка России состоится 19 июня. Вполне возможно, что мы с вами увидим более серьезное снижение к концу этого года, что усилит переток капитала со сберегательных активов в инвестиционные. Ведь облигации — это достаточно интересный рынок, за прошедший год на Московской бирже наблюдался облигационный бум. При этом инвесторам важно внимательно оценивать кредитные риски эмитентов. Несмотря на отдельные дефолтные случаи, рынок облигаций демонстрирует высокую устойчивость, а эмитенты сохраняют приоритет исполнения обязательств. Сегодня корпоративные облигации предлагают премию к депозитам в среднем 2-3%, а потенциал роста стоимости бумаг при дальнейшем снижении ставки делает этот рынок особенно интересным.

Также стоит отметить интерес к фондовому рынку — он уже сопоставим с депозитами населения с точки зрения фондирования экономики.

Денис Хадеев:

— Хотел бы обратиться к коллеге из ПСБ: есть ли интересные продукты для сегмента private banking, то есть для обеспеченных клиентов, — альтернативные и депозитам, и инструментам облигационного рынка?

Илья Хохлов:

— На протяжении всего 2025 года мы наблюдали переток средств клиентов из депозитов в инструменты денежного рынка и облигации. При этом еще годом ранее к длинным ОФЗ инвесторы относились достаточно осторожно. Когда мы предлагали клиентам рассмотреть такие инструменты, ощущалась определенная настороженность. Тем не менее те, кто все же включил длинные ОФЗ в свои портфели, остались в выигрыше: бумаги приобретались по минимальным ценам, а впоследствии их стоимость существенно выросла, как и итоговая доходность относительно вкладов и ряда альтернативных инструментов.

Клиенты private banking, как правило, придерживаются консервативного подхода к инвестициям. Поэтому основу инвестиционной стратегии для них составляют ОФЗ и надежные корпоративные облигации с высоким кредитным рейтингом. Небольшую долю портфеля допустимо размещать в высокодоходных бумагах, однако это инструменты с повышенной вероятностью дефолта, ориентированные прежде всего на опытных инвесторов.

Согласно базовому сценарию аналитиков нашей управляющей компании, к концу 2026 года инфляция может снизиться до 5%, а ключевая ставка — до 13%. В таких условиях длинные ОФЗ сохраняют привлекательность с точки зрения потенциальной доходности. При этом в период замедления экономического роста инвесторы сегодня, скорее, готовы принимать процентный риск, чем кредитный. Именно поэтому мы предлагаем стратегию инвестирования «в длину» с балансировкой портфеля за счет качественных корпоративных бумаг.

Дмитрий Макаров:

— Во втором полугодии 2026 года мы ожидаем опережающей динамики прежде всего у компаний внутреннего рынка: высокотехнологичного сектора, финансов, фармацевтики и ритейла. Их ключевое преимущество в том, что они сильнее других выигрывают от снижения доходностей ОФЗ и смягчения денежно-кредитной политики.
Мы исходим из того, что после мартовской ротации капитала в нефтегаз значительная часть внутренних историй скорректировалась и стала выглядеть более привлекательно. Среди наших фаворитов в этой логике — «Яндекс», Ozon и HeadHunter в технологическом сегменте, Сбер, «Т-Технологии» и «ДОМ.РФ» в финансовом секторе, «Промомед» и «Озон Фармацевтика» в фарме, а также X5 и «Лента» в ритейле. На стороне экспортных отраслей сохраняются отдельные тактические возможности, особенно при высоких ценах на нефть, но крепкий рубль и риск более слабой внешней конъюнктуры, на наш взгляд, ограничивают их потенциал опережающего роста.

Денис Хадеев:

— Думаю, привлекательность облигаций объясняется не только доходностью и потенциалом роста. Это технологичный и доступный инструмент: номинал — всего 1000 рублей, купить можно в пару кликов в мобильном приложении. При этом бумаги с фиксированным купоном позволяют обеспечить стабильный доход на горизонте 3-5 лет, что дает возможность застраховать собственные риски. Илья, как ваши клиенты предпочитают работать с этим инструментом?

Илья Хохлов:

— Одни клиенты выбирают готовые решения, сформированные профессионалами, — они инвестируют через доверительное управление или паевые фонды. ПИФы — это один из наиболее надежных и проверенных временем инструментов с минимальными инфраструктурными рисками. Его дополнительным преимуществом является возможность получить налоговые льготы. Так, если клиент удерживает позицию более трех лет, он может существенно сократить налоговую нагрузку на прибыль или не платить налог вовсе в зависимости от суммы инвестиций.

Другие предпочитают самостоятельно формировать портфель и покупают активы напрямую на Московской бирже, в том числе участвуя в первичных размещениях. Среди актуальных инструментов фондового рынка стоит отметить флоатеры — облигации номиналом 1000 рублей, но с плавающим купоном, которые защищают от процентного риска, — и линкеры, у которых индексируется не купон, а номинал, что позволяет защитить вложения от инфляции. По доходности и ликвидности эти инструменты выглядят привлекательнее классического денежного рынка.

Отдельно стоит упомянуть программы страхования жизни: они также позволяют зафиксировать доходность на длительный горизонт. Однако у этого продукта есть существенное ограничение: из него нельзя выйти досрочно без потерь. Облигации в этом смысле гибче: даже зафиксировав доходность на 10 лет через ОФЗ, инвестор сохраняет возможность продать бумаги в любой момент — без потерь или с минимальными потерями.

Денис Хадеев:

— А как ведут себя другие инструменты: паевые фонды, страховые продукты, какой спрос на эти сегменты глобальной индустрии? Если говорить про другой сегмент финансового фондового рынка, про рынок акций, мы видим в последние годы, что он практически умер. Есть ли потенциал к росту?

Виктор Дроздов:

— Спасибо организаторам за предоставленную возможность пообщаться с коллегами, обсудить ситуацию, которая очень непростая. Сейчас все задаются вопросом, начался ли инвестиционный цикл на рынке акций? По нашему мнению, рынок в целом находится в ситуации перехода. С одной стороны, глобальная неопределенность остается, но при этом есть ощущение, что пружина как будто сжимается.

Копятся фундаментальные предпосылки для того, чтобы рынок развернулся, и это, скорее всего, произойдет достаточно быстро. Наверное, сейчас не время держать большой портфель в акциях российских эмитентов. Это точно не якорный продукт, не основа портфеля. Но какая-то доля все равно должна быть. В первую очередь, в акциях крупных компаний, дивидендных, как принято говорить на Западе, «аристократов».

Денежно-кредитная политика все-таки смягчается. Другой вопрос в скорости этого смягчения — наши аналитики ждут ключевой ставки ЦБ к концу года до 13%. После очередного заседания Банка России рынок в какой-то части даже обеспокоился, хотя снижение ставки и произошло. Все увидели, что банк стал действовать очень осторожно. Рассматривались варианты не только снизить ставку на полпроцента, но и, возможно, оставить ее неизменной.

Второй очень важный момент — это все-таки назревшая девальвация рубля. Мы знаем структуру нашего рынка, где больше 60-70% составляют экспортеры. Это нефтяные и газовые компании, химики в части удобрений. То есть большая доля в структуре рынка приходится именно на компании, которые сильно зависят от курса доллара. И чем дешевле рубль, тем лучше они себя чувствуют с финансовой точки зрения. Это тоже момент, на который рынок обращает внимание. Объективно крепкий рубль не выгоден не только экспортерам — он не выгоден российскому бюджету и в какой-то части даже ЦБ. И наконец, третий момент: мы как специалисты, обсуждая возможности инвестирования в российский рынок ценных бумаг, обращаем внимание клиентов на экстремально дешевые мультипликаторы. Стоимость компаний, прежде всего качественных, исторически очень низкая, но рано или поздно ситуация будет меняться. Рынок цикличный, при этом появляются новые риски. В первую очередь это риски замедления смягчения денежно-кредитной политики, а также внешние риски, возникшие в связи с кризисом в Персидском заливе. И на этом фоне мы видим, что Центральный Банк начал осторожничать.

На самом деле внутренние риски и рост долговой нагрузки никуда не исчезают, нужно держать руку на пульсе. Если мы говорим о потенциале, наша позиция такова, что рано или поздно рынок развернется. Вопрос — когда? Это очень важный и, наверное, самый главный вопрос.

Если сейчас индекс ММВБ 2650, то на конец года наши аналитики ждут 3600 — таковы прогнозы большинства инвестиционных домов. Основной портфель для инвестора — это, безусловно, долговые ценные бумаги. Они имеют неплохой потенциал, в том числе и прежде всего — бумаги с фиксированным доходом, который будет явно выше, чем инфляция. В принципе, это именно те инструменты, которые, на наш взгляд, сейчас должны составлять ядро портфеля: ОФЗ с фиксированным доходом, флоатеры и корпоративные облигации высокого рейтинга. Собственно, такой пока подход мы обсуждаем с нашими клиентами.

Дмитрий Макаров:

— По итогам первого квартала 2026 года общее число клиентов «СберИнвестиций» с брокерским счетом превысило 9 млн человек. В первом квартале чистый приток средств на брокерские счета в 3,4 раза превзошел результат за аналогичный период прошлого года. Впервые с конца 2024 года в лидерах спроса у частных инвесторов — биржевые паевые фонды. Клиенты купили их на 126 млрд рублей больше, чем продали, это 43% от общего объема нетто-покупок. Результат в два раза больше, чем в четвертом квартале прошлого года, когда чистый приток составил 60 млрд рублей.
На второй строчке по популярности у наших клиентов — облигации. В них в первом квартале инвестировали 112 млрд рублей, это 38% от общего объема нетто-покупок и на 6 млрд больше, чем в четвертом квартале. Лидируют ОФЗ, в них вложили за вычетом выводов 47 млрд рублей.

Третье место по чистому притоку за первый квартал — у акций. В них клиенты «СберИнвестиций» вложили 7% от всех нетто-покупок. Всего на миллиард больше, чем в четвертом квартале — несмотря на разворот цикла ДКП, пока инвесторы не спешат перекладываться из облигаций в акции. При этом по объему сделок акции на втором месте — на них пришлось 28% от всего оборота. Особый всплеск был заметен в марте — на фоне ближневосточного конфликта оборот за месяц вырос в 1,5 раза.

Абсолютным лидером по объему сделок стали фьючерсы и опционы. Оборот по фьючерсам на золото, нефть и валюту в марте вырос примерно в 15 раз по сравнению с предыдущими месяцами.

В апреле позитивная динамика в плане притоков на брокерские счета сохранилась. Чистые вложения в ценные бумаги (за вычетом выводов) в «СберИнвестициях» выросли в три раза по сравнению с апрелем 2025 года — до 125 млрд рублей. В первую очередь рост дали инвестиции в облигации и биржевые фонды — на них в этом апреле пришлось 34 и 60% нетто-покупок.

Денис Хадеев:

— В настоящий момент избыточная сила рубля является фундаментальной проблемой для российской экономики. Какие инструменты являются защитными? С одной стороны, это прямая покупка валюты или же, допустим, приобретение золота. Но, возвращаясь к рынку облигаций, есть еще и юаневые облигации. Это очень интересный инструмент в отличие от депозитов, где ставки по юаням в большинстве банков нулевые или же не нулевые, но только для крупных сумм. Юаневые облигации доступны на московской бирже, доступны любому розничному клиенту. Если мы говорим о защитных инструментах по отношению к девальвации рубля, то помимо прямой покупки валюты, которая не несет в себе процентных доходов, можно использовать юаневые облигации как альтернативу. Теперь по поводу золота. Оно на самом деле инструмент предельно простой. Наша финансовая система позволяет достаточно эффективно приобретать золото. Для тех, кто хочет диверсифицировать собственный портфель за счет драгметаллов, вся инфраструктура в России есть. Другое дело, что золото по-прежнему находится на достаточно высоких уровнях. Я бы, наверное, сейчас золото не покупал. Потому что коррекция возможна, слишком сильно оно выросло, наверное, 10% портфеля клиента можно рекомендовать держать в золоте.

Виктор Дроздов:

— Эта тема действительно актуальна, и причина понятна — центральные банки скупают большие объемы золота. Сейчас этот тренд приостановился, поскольку ситуация в Персидском заливе вносит свои коррективы.

Существует мнение, что на фоне высокой стоимости нефти, когда объемы поставок из стран Персидского залива сильно сократились, эти страны, наоборот, начнут распродавать свои золотые активы, чтобы компенсировать потери. Мы уже видим определенную корреляцию между ценой на нефть и ценой на золото. Когда нефть растет, золото снижается, и наоборот. Соглашусь, что золото сейчас дороговато. Но и явных признаков того, что покупки могут остановиться, нет. В любом случае, золото — это экспозиция на возможную девальвацию рубля, ведь какой бы доступный инструмент мы ни взяли, пересчет цен на золото в рублях идет через доллар. А в случае укрепления доллара на мировой арене девальвация рубля будет расти. Золото может быть в портфеле, в зависимости от предпочтений, на уровне 5-10%. Как защита от глобальных рисков, в том числе от девальвации рубля, этот инструмент в принципе имеет право на существование.

Денис Хадеев:

— Инвестиции — это долгосрочная история. Это пять, десять, двадцать лет. Потому что за период двадцатилетия рынок может проседать, может расти. Пытаться угадать эти моменты возможно, но очень непросто. Поэтому нужна диверсификация активов. Например, вложения в недвижимость.

Денис Шевяков:

— Недвижимость — это своеобразный инструмент. Все понимают, что это долгосрочная инвестиция и способов быстрого выхода из нее практически не существует. По сравнению с рынком акций любые способы выхода из недвижимости более медленные. Рынок недвижимости, честно говоря, страдает от усиления денежно-кредитной политики. Исторически драйвером рынка является ипотечное кредитование, в первую очередь ставка по нему. А она была запредельной и лишь в последнее время начала понемногу снижаться. К тому же практически схлопнулась льготная ипотека. Может показаться, что рынок сейчас на плато и девелоперы готовы к низкой ставке. Но не все так просто, если спрогнозировать возврат стоимости кредита до 10% годовых, это неминуемо приведет к росту цены на жилье — именно в массовом сегменте. При этом мы видим повсеместный рост обязательных платежей, удорожание вывоза мусора, тепла, коммуналки, капремонта и прочего. Количество свободных средств, которые население может инвестировать в улучшение жилищных условий, снизилось, по моим расчетам, где-то в два с половиной раза. Количество заемщиков, которое было 10 лет назад, тоже уменьшилось в разы. Появилась еще и большая прослойка людей, прошедших процедуру банкротства. В ближайшие пять лет им кредитов никто не даст. Поэтому я прогнозирую стагнацию рынка, он может просто встать. Аналогичная ситуация и в коммерческой недвижимости, там более системные риски. Офисно-торговая недвижимость в связи с переходом на онлайн-платформы во многом пустует — начиная от офисов класса А и заканчивая классом С.

Андрей Мокшаев:

— Если говорить о недвижимости как об активе, то рынок в 2026 году, на мой взгляд, не находится в затяжной паузе — он проходит стадию переоценки. Покупатель стал внимательнее, сделки стали более рациональными, а спрос сместился к проектам, где понятны локация, архитектура, продукт и сроки реализации. То есть рынок не исчезает, а становится взрослее и требовательнее.

В таких условиях выигрывают не массовые, а сильные адресные проекты. Покупатель хочет не просто квартиру, а понятную траекторию жизни и капитала: где будет дом, какая вокруг среда, что происходит с районом, будет ли новая инфраструктура, как поведет себя ликвидность через 3-5 лет. Именно в этом смысле проекты ГК «Вира» в Самаре стоит рассматривать как ответ на новую рыночную реальность.

Наш комплекс «Федерация» — это уникальный проект для Самары, который объединил жилую и деловую среду, 23-этажный жилой дом, 14-этажное здание делового управления, всего 119 квартир, подземный паркинг, закрытая территория и окна от пола до потолка в сочетании с клинкерным фасадом. Но главное здесь не только технические параметры, а сама идея, это проект, где можно доходить до работы за одну минуту через классное лобби. Для инвестора это важно, потому что такие объекты лучше держат ликвидность: они не просто закрывают базовую потребность в жилье, а формируют статус, удобство и долгосрочный спрос. Жилой квартал «Матрица» — другой важный проект, но уже в более широком сегменте. Это первый проект комплексного развития территории в Самаре с собственной социальной инфраструктурой, это школа, детский сад и поликлиника. С марта мы уже реализовали порядка 10% квартир и некоторые из них показали рост стоимости на 15-20%. С точки зрения стратегии девелопера «Матрица» важна тем, что она отвечает на массовый запрос рынка: покупателю нужен не только статус, но и доступный вход в качественный жилой продукт. При высокой стоимости денег спрос сосредоточен на таких проектах: люди предпочитают жилье с перспективой роста цены по мере строительства и развития района, а не абстрактные инвестиции. Спрос в недвижимости смещается в сторону качества: вместо стратегии «купить на котловане и подождать» инвесторы теперь учитывают локацию, репутацию застройщика, сроки, концепцию, инфраструктуру и ликвидность.

Для Самары это означает, что проекты вроде «Федерации» и «Матрицы» будут восприниматься по-разному, но оба останутся востребованными, если девелопер сохранит дисциплину по срокам, качеству и прозрачности коммуникации с покупателем. В новых условиях доверие — ключевой финансовый актив.

Денис Хадеев:

— Верхний потолок цены недвижимости есть, это доход населения. В одной европейской столице стоит термометр, который показывает, сколько стоит средняя квартира по отношению к среднему доходу жителя. Считается, что зеленая зона — это в районе пяти годовых доходов — нормативное значение. А у нас? Даже не будем обсуждать вопросы девальвации или гиперинфляции. Доходы населения должны вырасти хотя бы в полтора-два раза, а я не вижу предпосылок для такого роста. Если же доходы продолжат снижаться, то рынок недвижимости ждет очень серьезный обвал. Недвижимость, как говорит мой один товарищ, это не актив, а пассив. До того момента, пока ты его не продашь. Потому что наличие этой собственности несет за собой обязательство по налоговым и коммунальным платежам, в отличие от облигаций, акций и прочего.

Михаил Минаев:

— Сегодня при оценке инвестиционной привлекательности недвижимости важно разделять разные сегменты рынка, поскольку каждый из них сейчас развивается по собственному сценарию. Если говорить о вторичном жилье, этот сегмент чувствует себя достаточно стабильно. Во многом потому, что рынок вторичной недвижимости уже давно адаптировался к работе вне массовой ипотечной поддержки. Более того, при снижении процентных ставок позиции вторичного рынка могут дополнительно укрепиться. Поэтому рассматривать вторичное жилье исключительно как инвестиционный инструмент, на мой взгляд, не совсем корректно — в первую очередь оно решает жилищные задачи населения.

Иная ситуация складывается в сегментах коммерческой недвижимости и новостроек. Здесь процентная ставка — лишь один из факторов. Существенное влияние оказывает общая экономическая политика: рост налоговой нагрузки, увеличение стоимости патентов, повышение НДС, снижение выручки малого и среднего бизнеса. Все это напрямую отражается на рынке коммерческой недвижимости. С середины 2025 года мы наблюдаем снижение активности как в продажах, так и в аренде коммерческих объектов. Часть розничного бизнеса и предприятий общественного питания вынуждена сокращать присутствие на рынке.

При этом ситуация неоднородна. Например, дискаунтеры продолжают демонстрировать рост за счет изменения потребительского поведения. Покупатель все чаще переориентируется из крупных торговых центров в формат магазинов «у дома» и более доступного ценового сегмента.

С точки зрения инвестиций коммерческая недвижимость остается интересным инструментом, но только в качественных и ликвидных сегментах. Объекты с хорошей локацией, например помещения на оживленных перекрестках с отдельным входом на первом этаже, по-прежнему пользуются высоким спросом и быстро находят покупателя. Однако таких предложений на рынке крайне мало.

При этом коммерческая недвижимость подходит далеко не всем инвесторам. Во-первых, порог входа здесь достаточно высокий. Во-вторых, это низколиквидный актив: быстро выйти из инвестиции при необходимости зачастую невозможно. Поэтому перспективы этого сегмента во многом будут зависеть от дальнейшей экономической политики государства. Рынок новостроек за последние несколько лет активно рос во многом благодаря масштабным льготным ипотечным программам. По мере их сокращения наметилось заметное охлаждение: объемы сделок в отдельных сегментах сократились на 30-40%. Однако инвестиционная привлекательность новостроек по-прежнему сильно зависит от конкретного проекта: уровня застройщика, локации, концепции, маркетинга и потенциального спроса.

Есть примеры действительно успешных проектов с высокой капитализацией, но подобных объектов на рынке немного. При этом важно учитывать и общий объем предложения: сегодня на рынке сохраняется значительное количество непроданных объектов, а сроки реализации отдельных проектов заметно увеличиваются. В этих условиях наибольшие риски возникают у застройщиков с недостаточно устойчивым финансовым положением.

Денис Хадеев:

— Сегодня именно розничный инвестор становится основным источником внутреннего капитала для рынка. Что влияет на доверие людей к инвестициям и какие механизмы взаимодействия с инвесторами, на ваш взгляд, необходимо развивать?

Александр Масленников:

— В целом интерес к коммерческой недвижимости традиционно остается высоким. Если посмотреть на итоги прошлого года, вложения розничных инвесторов в паевые инвестиционные фонды недвижимости выросли почти вдвое. При этом история с фондами как раз снимает многие барьеры — высокий порог входа и сложность выхода из актива. Мы видим, что население активно идет в этот сегмент: сейчас объем средств в таких фондах уже приближается к триллиону рублей.

Недвижимость в целом остается понятным и устойчивым инструментом. Для примера: в Москве в 2000 году средняя стоимость квадратного метра составляла около 18 тысяч рублей, сегодня — порядка 300 тысяч. Даже в кризис 2008 года максимальное снижение цен было около 7%. Да, рынок недвижимости может стагнировать, но волатильность здесь существенно ниже, чем во многих других инструментах.

При этом фондовый рынок сейчас переживает непростой период. Главный вопрос — где брать внутренние инвестиции. Сегодня на депозитах населения находится более 65 трлн рублей, и эти средства постепенно начинают перетекать на рынок капитала. Мы уже видим этот процесс: по итогам прошлого года объем средств на брокерских счетах вырос примерно до 13 трлн рублей — это плюс 2,5 трлн новых денег за год.

Но важно понимать структуру этих вложений: из 2,5 трлн около 2,1 трлн пришло в облигации, а в акции — лишь порядка 200 млрд рублей. Разница колоссальная. Население воспринимает облигации как более консервативный и защитный инструмент — уже интереснее депозитов, но при этом значительно менее рискованный, чем акции.

Поэтому текущая тенденция, вероятно, сохранится: деньги будут постепенно переходить из депозитов в инвестиционные инструменты, прежде всего в облигации. Но стратегически, конечно, хотелось бы видеть другую модель — чтобы граждане становились не только кредиторами экономики, но и полноценными инвесторами в бизнес. Это соответствует и задачам по развитию фондового рынка, и росту капитализации экономики.

Пока же на динамику серьезно влияют геополитическая ситуация и высокая ключевая ставка. Иностранный капитал ушел, а население по-прежнему предпочитает хранить средства в банковской системе. Поэтому сегодня именно внутренний розничный инвестор становится практически единственным источником нового капитала для рынка.

Безусловно, иностранные инвесторы со временем могут вернуться, но вряд ли это произойдет быстро. Поэтому ключевой вопрос сейчас — доверие. Люди должны понимать, что рынок работает прозрачно, а компании готовы к открытому диалогу с инвесторами.

Именно поэтому так важно развивать институты взаимодействия с акционерами и инвесторами. К примеру, даже в непростых рыночных условиях ВТБ в 2025 году удалось привлечь более 80 млрд рублей, из которых свыше 40 млрд — средства розничных инвесторов. Это показывает: когда с людьми выстраивается честная и понятная коммуникация, возникает доверие, а вместе с ним — готовность инвестировать и сотрудничать вдолгую.

Виктор Дроздов:

— Сейчас появилась тема инвестиций через ПИФы в ЦОДы — центры обработки данных. Есть хорошая статистика. Так, ежегодно в мире в геологоразведку нефти инвестируется 540 млрд долларов, в то время как в ЦОДы — уже 580 млрд. Это колоссальная тема с точки зрения инвестиционного потенциала, и это очень доступный инструмент.

В частности, наш банк предлагает возможность инвестировать в ЦОДы через различные ПИФы. Некоторые из них торгуются на бирже, при этом порог входа для инвесторов минимальный — в районе 1000 рублей, а доходность в принципе сопоставима с доходностью облигаций. При работе с ПИФами присутствует и тема поддержки рынка недвижимости (если говорить о коммерческой недвижимости), и диверсификация портфеля клиента за счет относительно низкорисковых активов.

К слову, у нас в какой-то степени произошел перекос в присутствии розничных инвесторов на фондовом рынке. Если посмотреть сегмент с минимальными рисками — ОФЗ — там доля физических лиц критически малая — сильно меньше 10%. С точки зрения популяризации рынка и привлечения розничных инвесторов с вкладов — это явный перекос, притом что «денежные власти» говорят о необходимости удвоить долю рынка в ВВП. Здесь нужно менять структуру присутствия «физиков» в разных сегментах. Было бы правильно, чтобы их было больше в низкорисковых инструментах, которые дают относительно надежную и регулярную доходность.

Денис Хадеев:

— Мы говорим о росте роли розничного инвестора. Насколько сегодня для компаний в целом важно выстраивать постоянную коммуникацию с частными акционерами?

Владимир Хоткин:

— Сегодня у крупных компаний фактически нет альтернативы системной работе с розничными акционерами. Компаний с акционерной базой в несколько десятков человек практически не осталось — это уже локальные истории. У большинства публичных компаний число акционеров исчисляется десятками и сотнями тысяч. У ВТБ, например, — порядка 1,5 млн акционеров.

Игнорировать мнение розничных инвесторов в таких условиях — серьезный риск. Во-первых, именно они обеспечивают ликвидность рынка. Во-вторых, это вопрос лояльности к бренду: акционер зачастую становится и клиентом компании. В случае ВТБ более 30% акционеров одновременно являются клиентами банка.

Но самое главное — большое количество частных инвесторов требует совершенно другого уровня информационной открытости. Главный вывод, к которому рынок пришел за последние годы: компания не может позволить себе молчать. Когда результаты хорошие — все готовы к публичности. Но в сложные периоды особенно важно сохранять коммуникацию. Акционер должен понимать реальное положение дел. Если есть доверие и открытый диалог, инвестор готов разделить с компанией временные сложности и сохранять долгосрочные отношения.

Сегодня рынок в целом движется именно в эту сторону: компании все активнее выстраивают коммуникацию с розничными инвесторами — через цифровые сервисы, очные встречи, региональные мероприятия. ВТБ также находится в постоянном диалоге с акционерами. Например, в апреле мы провели встречу с инвесторами в Самарской области.

Денис Хадеев:

— Нуждается ли сегодня розничный инвестор в дополнительной защите и какие механизмы доверия к рынку необходимо развивать?

Александр Масленников:

— В прошлом году совместно с Банком России и Минфином мы (Совет ассоциации институционных и розничных инвесторов РФ. — Прим. ред.) подготовили рекомендации для госкомпаний по работе с розничными акционерами — как выстраивать коммуникацию с людьми, которые покупают акции. В том числе изучали опыт ВТБ как один из наиболее показательных кейсов на российском рынке.

И здесь интересен сам феномен доверия. Несмотря на волатильность рынка и снижение стоимости акций в отдельные периоды, розничные инвесторы сохраняют лояльность к компании. Более того, в прошлом году многие частные инвесторы активно участвовали в размещении бумаг ВТБ, и сейчас эти вложения уже показывают положительный результат. Такой опыт необходимо изучать и масштабировать.

На мой взгляд, следующий важный этап развития рынка — более активное вовлечение представителей розничных акционеров в корпоративное управление: участие в советах, профильных комитетах, региональных консультативных структурах. Пока эта практика в России развита слабо, хотя именно она формирует долгосрочное доверие.

За последние 30 лет мы видели немало примеров, в т.ч. за рубежом, когда крупные компании с широкой акционерной базой постепенно консолидировались вокруг одного-двух собственников и уходили с рынка через обратные выкупы. Это упрощает управление бизнесом, но одновременно снижает роль частного инвестора. Кто оценивал риски впоследствии? Современный рынок во многом уже стал рынком частного капитала. Сегодня во многих странах именно розничный инвестор — основной источник внутренних инвестиций для экономики. И поэтому ключевая задача рынка — создавать условия, при которых человек чувствует защищенность, прозрачность и понятные правила игры.

Денис Хадеев:

— Последние три года стремительный рост показали и цифровые финансовые активы (ЦФА). Но почему-то в настоящее время на этом рынке не видно крупных размещений. С чем это связано? Инвесторы не увидели очевидных преимуществ по отношению к классическим инструментам финансирования, будь то IPO или облигации?

Илья Хохлов:

— В структуре ПСБ работает дочерняя компания — оператор цифровых финансовых активов. Для клиентов мы периодически организуем клубные выпуски ЦФА. При этом для банка это, скорее, имиджевая история, чем коммерческий продукт.

Безусловно, сама технология ЦФА во многом упрощает инфраструктуру работы с финансовыми инструментами: вместо брокеров, бирж, клиринговых центров и депозитариев используются операторы информационных систем и обмена. Однако рынок по-прежнему находится на этапе формирования, и это накладывает определенные ограничения.

В частности, пока недостаточно развит вторичный рынок ЦФА, поэтому возможность досрочной продажи инструмента напрямую зависит от наличия заинтересованного покупателя. Кроме того, на такие активы не распространяются гарантии Агентства по страхованию вкладов.

Еще один важный момент связан с качеством эмитентов. Часть компаний, выходящих на рынок ЦФА, пока не готова выстраивать полноценную систему взаимодействия с инвесторами, раскрывать отчетность и обеспечивать привычный для классического фондового рынка уровень прозрачности. В результате инвестору зачастую предлагается история, основанная прежде всего на доверии к бизнес-модели и обещании повышенной доходности, что, безусловно, повышает риски.
Именно поэтому сегодня ЦФА остаются, скорее, нишевым инструментом для инвесторов, готовых глубоко погружаться в продукт и самостоятельно оценивать сопутствующие риски.

При этом важно понимать, что российский фондовый рынок сегодня во многом является рынком частного инвестора. По традиционным инструментам — акциям и облигациям — сформирован масштабный информационный поток: аналитику предоставляют банки, инвестиционные компании и советники. В случае с ЦФА такой объем аналитики и рыночной экспертизы пока объективно ограничен, поэтому этот сегмент остается вне основного информационного потока для массового инвестора.

Денис Хадеев:

— Какие конкретные рекомендации для частного инвестора можно артикулировать в нынешней ситуации для формирования инвестиционного портфеля?

Дмитрий Макаров:

— Рациональный инвестиционный портфель может иметь такое распределение: рублевые облигации с фиксированным купоном — ОФЗ и корпоративные облигации — 54% от портфеля. На фоне улучшения перспектив рубля и его ослабления в начале года имеет смысл увеличить долю рублевых облигаций в портфеле. Есть потенциал роста рублевых облигаций на фоне того, что возможное снижение ставки еще не полностью учтено в их ценах. Далее российские акции — 15% от портфеля. Наиболее привлекательно выглядят бумаги банковского сектора, нефтяных компаний, акции внутреннего сектора и цветной металлургии. Рублевые долговые бумаги с плавающей ставкой — ОФЗ и корпоративные облигации — 13% от портфеля. В первую очередь речь идет о флоатерах и инструментах денежного рынка, которые более релевантны при возможном ускорении инфляции.

Валютные облигации — доля в портфеле 12%. Наш прогноз на конец года не изменился — 85 рублей за доллар и 12,5 рубля за юань. Поэтому потенциал роста валютных облигаций только за счет валютной переоценки может составить 13,8%. В связи с этим интересными для вложений могут быть валютные облигации надежных эмитентов с наибольшей дюрацией. Золото и серебро — 6% в портфеле. Доллар во втором квартале останется крепким против основных мировых валют, так как снижение ставки ФРС США в ближайшее время маловероятно из-за ожидаемого ускорения инфляции. Включить в портфель можно и ЦФА, если аппетит инвестора к риску это позволяет.

Константин Ланге:

— Спасибо, уважаемые коллеги, за интересный и обстоятельный разговор, за участие в мероприятии, и до будущих встреч!