Эдуард Занковец: «Мы должны играть на пределе – это наш путь»

В феврале 2026 года руководство ХК «Лада» без каких-либо публичных объяснений уволило главного тренера своего фарм-клуба — самарского ХК ЦСК ВВС.

Читайте также:

Самарская область захватила лидерство в Приволжском федеральном округе по обороту общепита

В Самаре заново судят экс-замглавы теруправления Росимущества Алию Ишмуратову

Раскол клана Арцукевичей породил передел на новокуйбышевском «ПО Волжский инструмент»

Больше

К тому времени «летчики» провели 50 игр, в которых одержали 28 побед и входили в зону плей-офф Всероссийской хоккейной лиги (ВХЛ), занимая 11 место. Спустя пять месяцев, в июле 2026 года, белорусский специалист вновь возглавил самарский клуб. За что можно похвалить команду, идущую на 28-м месте Всероссийской хоккейной лиги? Почему поражения в одну шайбу не случайны? Кому в раздевалке не место? Об этом в интервью «СО» рассказал главный тренер самарского ХК ЦСК ВВС Эдуард Занковец.

— Вы провели выездную серию матчей в Татарстане. Есть за что похвалить команду?

— Встречный вопрос: вы видели игры?

— Нет, но результаты знаю и отзывы читала. Во многих пишут: «Борются, характер есть».

— Есть такие отзывы?

— Да.

— Вот за это и можно похвалить: ребята борются, характер есть. Не хватает психологической устойчивости, чтобы довести матч до нужного результата. Но это, скажем так, огрехи молодости: у нас много игроков, которые только дебютируют во взрослом хоккее. К этому надо относиться с терпением. Опыт нарабатывается только на собственных и командных ошибках. Мы это понимаем и работаем над этим.

— Команда сейчас в нижней части таблицы — на 28-м месте. Для вас как для специалиста это было ожидаемо в начале сезона, логично?

— Не то чтобы логично, но мы надеялись на лучший результат. Мне как тренеру важно не уходить в таблицу с головой. Совсем не заглядывать в нее не получается: она периодически появляется перед глазами. Но фокусироваться только на строчке, на которой стоит команда, не стоит — надо замечать и положительные моменты в игре. Нужно понимать, что у молодых ребят рост идет не так быстро, как хотелось бы, — не по взмаху волшебной палочки. Им нужно время, с ними надо работать, уделять им внимание. И я бы сказал, что в большинстве уже сыгранных матчей чемпионата у нас был шанс на успех: мы уступали немного — проигрывали в одну шайбу, в концовке игры, с разницей в один гол. Наблюдательные болельщики могли заметить, что в начале сезона у нас было много удалений, из-за которых мы также недобрали очки. С этим мы справились и удаляемся уже реже. Поэтому для меня как для тренера важно не гнаться за сиюминутным результатом, чтобы команда была не на 28-м, а на 26-м или 25-м месте, — это в корне не поменяет ситуацию. Важно сделать так, чтобы каждый из игроков стал лучше. Мы должны думать о длинной дистанции, а не только о краткосрочном результате. Когда вырастет каждый хоккеист, подтянется и командная игра, и результат придет сам по себе.

— Уточню: прогресс все-таки видите?

— Вижу, что ребята выкладываются по полной: практически все играют на пределе, в команде нет безразличных игроков. Во взрослом хоккее такое, на самом деле, встретишь нечасто.

— Это связано с молодостью и азартом игроков?

— Я бы сказал, что даже молодые игроки бывают разные. Есть эгоистичные, кто нацелен только на личный результат и индивидуальную статистику. Учитывая непростую ситуацию в межсезонье, при формировании состава мы исходили из возможностей бюджета. (По окончании успешного сезона-2025/2026, в котором «летчики» показали лучший результат в своей истории, пробившись в плей-офф ВХЛ, «Полипласт» вышел из проекта, а клуб фактически не существовал в межсезонье, поскольку не было ни состава, ни тренерского штаба, ни даже понимания, кто будет финансировать клуб. — Прим. ред.) Но в то же время мы брали тех, у кого горят глаза, кто хотел доказать, что в прежних клубах и в молодежном хоккее ему, возможно, где-то недодали тренерского внимания.

— Вы набрали хоккеистов по принципу «горящих глаз» и стремления доказать, что они могут стать лучшими игроками. Правильно?

— Да. И, в принципе, мы в этом не ошиблись: это был правильный подход. Повторюсь: ребята выкладываются по полной, несмотря на спортивный результат, который мы получаем на выходе. Но я думаю, это вопрос времени.

— Немногим ранее вы сказали про поражения в одну шайбу. Это следствие низкой результативности или есть претензии к технике исполнения?

— Результативность как раз и зависит от техники. Если посмотреть статистику игроков, которые умеют забивать, видно: голы они набирают и в молодежном, и в юношеском хоккее. От тех, кто на ранних этапах карьеры почти не отличался в этом, сложно ожидать, что они выйдут на взрослый уровень и сразу заиграют по-другому. Такого не бывает. Поэтому, во-первых, должна пройти адаптация, а во-вторых, у молодых игроков не хватает техники в завершении атак: ловкости рук, чтобы поднять шайбу, или хладнокровия, чтобы уложить вратаря и отправить шайбу в ворота. Если говорить о ЦСК ВВС, моменты мы создаем во всех матчах, а результативность, я бы сказал, ожидаемая.

— То есть для вас как для тренера это ожидаемый результат?

— Исходя из реальности и того, что поначалу много голов у нас не будет, мы, тренеры, перед стартом сезона поставили задачу прибавлять в этом по ходу чемпионата.

— Вы что ж — и план такой составили?

— Нет. Ничего такого не составляли — это простая аналитика. А вот по количеству пропущенных голов статистика пока хуже, чем я надеялся, честно говоря. Поэтому особое внимание сейчас уделяем игре в обороне.

— Принцип «надежность важнее красоты, эффективность нужнее, чем эффектность» — это про вас?

— Согласен.

— Серьезно?

— Да, когда надежность и эффективность идут рядом и не противоречат друг другу. Я не могу сказать, что мы играем в суперкомбинационный хоккей, в бразильскую тики-таку (бразильская тики-така — термин пришел из футбола, это стиль игры, объединяющий строгий позиционный контроль мяча в стиле испанской тики-таки с традиционной бразильской техникой, импровизацией и скоростным дриблингом. — Прим. ред.). Нет. Мы хотим, чтобы ребята играли быстро, взаимодействовали на скорости. Понятно, что пока им не хватает технической оснащенности, но это вопрос времени.

— Насколько команда сыгралась за эти три месяца?

— Могу поделиться впечатлениями о первых выездных матчах и домашних сериях. Я поймал себя на мысли, что ребята играют лучше, чем я ожидал.

— И об этом можно написать?

— Сейчас уже да. Но в то же время меня беспокоило, что они играют на пределе.

— И нет запаса прочности?

— Именно. Что, если вратари вдруг «просядут» или выручат не так, как хотелось бы, или мы будем забивать меньше обычного? Ощущение, что мы играем на пределе, вселяло тревогу — и в итоге так и получилось. Это показал октябрь: если какой-то компонент у нас не срабатывает, мы не можем компенсировать недостаток за счет других качеств. Поэтому наш основной посыл ребятам был и остается прежним: никому из тех, кто выходит на игру, нельзя «выпадать» из процесса и допускать глупые ошибки (например, невынужденно удаляться или не возвращаться в оборону). Каждый обязан заставить себя сделать дополнительное усилие. Только когда выполняются все эти требования, у команды есть шанс на успех. Мы должны играть на пределе — это наш путь.

— Слышать и слушать — разные вещи. Насколько команда вас слышит?

— Мне кажется, хорошо. Они, как говорится, благодатная почва, на которую сеется зерно. Понятно, что оно прорастает не так скоро, как хотелось бы. Кто-то схватывает быстрее, кому-то приходится объяснять по несколько раз, а кто-то сразу делает правильно, а кто-то нет-нет да и возвращается к навыкам, которые были у него прежде. Это обычный процесс, но ребята слышат, я уверен.

— Как вы думаете, для кого хоккеисты ЦСК ВВС играют больше: для себя, болельщиков, тренера или спонсоров, которые держат команду на плаву?

— Я бы сказал, не «для кого», а «за кого». Это разные вещи, и вторая, по-моему, для нас фундаментальнее. Если в душе есть осознание, что ты играешь за родителей, семью, болельщиков, которые тебя поддерживают, которые ездят с тобой на выезд, — понимаешь, что не можешь их подвести. Хочу поблагодарить невероятных болельщиков ЦСК ВВС, которые не оставляют нас ни на выезде, ни дома, ни в официальных, ни в товарищеских матчах. Разница в предлогах важная: играть «для кого-то» — значит выполнять то, что говорят, чтобы, например, тренер был доволен. А играть «за кого-то» в трудной ситуации — это в корне меняет смысл игры. Думаю, тренер, за которого играет команда, может считать себя счастливым.

— Фактически скамейка запасных у вас очень ограничена. Откуда черпать резервы? Удается ли присмотреться к молодежи?

— Нам надо быть благодарными судьбе, что в Самарской области есть ХК «Самара». Особенно на фоне того, что у «Лады» закрыли «Ладью» и юным игрокам теперь негде играть, поэтому они уезжают из Тольятти. Хорошо, что в Самаре молодежную команду сохранили. Но говорить, что оттуда уже кто-то на подходе к «летчикам», рано: она существует только второй год, поэтому здесь опять вопрос времени и терпения. Чтобы резерв мог пополнить основной состав, навыки игроков должны соответствовать уровню лиги. Значит, их нужно воспитать в своей спортивной школе или они должны прийти в основу уже хорошо подготовленными из других школ. Вопрос не столько в финансовых условиях, сколько в качестве тренировочного процесса: ребята должны видеть возможность развиваться и подниматься по лестнице из юношеского хоккея во взрослый. Пока этот процесс в «Самаре» выстраивается, быстрого пополнения ждать не приходится. Подготовку нельзя форсировать: школа не даст хороших игроков в ускоренном темпе, на все нужно время. Но при правильном подходе и терпении все должно получиться. Это только начало пути.

— Какой должна быть философия клуба, чтобы вам захотелось в нем работать, и каково ваше личное хоккейное кредо?

— Делать игроков лучше.

— А если они не поддаются?

— Согласен, такие игроки есть. В общеобразовательной школе есть понятие «труднообучаемый». Такие есть и в хоккее, и с такими игроками приходится прощаться. Команда — взаимозависимая структура: если один делает что-то неправильно или не хочет делать правильно, это как вирус — он может заразить остальных и сделать рабочую атмосферу в коллективе недопустимой. Поэтому команде нужны игроки, которые хотят прогрессировать, поддаются тренерской работе, слышат. Пока, думаю, у нас это получается.

— После прошлого сезона в ЦСК ВВС остались только три хоккеиста, а у вас фактически был август до старта сезона. На какой стадии «химии» сейчас команда?

— Действительно, не осталось даже одной пятерки — только трое. Это команда практически с нуля, без сочетаний, звеньев, взаимопонимания: новые игроки, которых мы раньше не знали. А изучить их досконально, на сто процентов за один месяц нереально. Чтобы понять, как игрок ведет себя на площадке в условиях усталости или неурядиц в быту, нужен год как минимум. Поэтому у нас идет притирка: игроки привыкают к тренеру, тренер — к игрокам, мы узнаем друг друга, смотрим, как люди реагируют на неудачи и на успехи.

— Некоторые хоккеисты уже покидают команду по разным причинам. Каков ваш кредит доверия к игроку?

— Кредит доверия у меня большой. Я понимаю: молодые игроки будут допускать промахи, это неизбежно. Невозможно найти новичка, который придет в команду и будет играть безупречно. Важно, как он реагирует на оплошности и насколько старается их искоренять. Мой кредит доверия работает так: если один и тот же просчет повторяется постоянно и игрок не может с ним справиться, он труднообучаемый и, скорее всего, следующий просчет тоже не исправит…

— Есть «не может» и «не хочет». Вы делаете скидку на «не может» и думаете: «Еще подержу немножко, вдруг что получится»?

— Когда не хочет — это сразу «до свидания». Мой кредит доверия быстро заканчивается. Но таких игроков мы стараемся не брать вообще. Уже на этапе обсуждения кандидатуры наводишь справки у тех, кто с ним работал. Если говорят, что он просто лентяй, ему так нравится и по-другому он не хочет, мы не будем его рассматривать, даже при хорошей статистике.

— Токсичных людей стараетесь не брать?

— Это основное правило: от одного токсичного человека может пострадать вся команда.

— Вам приходилось лично говорить игроку, что он не подходит команде?

— Постоянно.

— Первый раз помните?

— Конечно. Я готовился к этому моменту, учил слова: как сказать человеку, с которым еще недавно играл в одной команде, — по меркам хоккея заслуженному, титулованному игроку.

— Как вы это выдержали?

— Это часть работы. Я понимаю: чем проще, честнее и прямее, без придуманных утешений ты это скажешь игроку, тем лучше.

— Вам хоккей снится?

— Хоккей снится больше, когда сам играешь, а не тренируешь. Сейчас уже редко, а раньше бывало чаще.

— Был ли в прошлом сезоне хоть один матч, который вспоминается как страшный сон?

— Таких нет ни в прошлом, ни в нынешнем сезоне. Есть матчи, которые оставили горький осадок: игра была наша, мы не должны были ее отдавать. Но из-за стечения ошибок или неправильно принятых решений мы очки не забрали…

— В феврале прошлого сезона с вами попрощались без публичных объяснений. И каково же было мое удивление, когда спустя пять месяцев, в июле, вы вновь согласились возглавить ЦСК ВВС. Приоткроете завесу тайны?

— Это разные люди: те, с которыми мы прощались, и те, с которыми согласились вернуться. (Летом 2026 года в ЦСК ВВС назначили нового генерального и нового спортивного директора. — Прим. ред.)

— А после отставки вы вообще уезжали из Самары?

— На лето — да. Моя дочь учится в самарской школе, поэтому мы остались до конца учебного года. Когда я готовился к переезду домой, мне поступило предложение возглавить команду — как раз в мае.

— Джон Торторелла, в свое время возглавлявший «Тампа-Бэй Лайтнинг», придумал и развешивал в раздевалке плакаты, среди которых «Осторожность — это смерть! Не думай — делай! Хорошее — враг великого». Какие баннеры вы бы развесили в ЦСК ВВС?

— Наши раздевалки совсем небольшие и рассчитаны только на шкафчики: большого свободного места нет. Но мы не жалуемся — пусть и невелика жилплощадь, но наша. Основной лозунг, с которого мы начали подготовку к сезону, — «Порядок и страсть».

— Вам комфортно в Самаре?

— Да, я вполне «осамарился». (Смеется.)

— С улыбкой идете на работу?

— Когда команда побеждает и ты побеждаешь, то с улыбкой. Если проигрывает, радости, конечно, нет, но это не значит, что на тренировку не хочется идти. Я иду на работу с удовольствием — потому что в клубе рядом со мной люди, которые переживают, болеют за команду и создают атмосферу единения. Они пришли, чтобы сделать что-то полезное для самарского хоккея и оставить после себя хорошее наследие. Приятно быть частью этого процесса.

— И никогда-никогда не бывало, что идти на работу не хотелось?

— Бывали моменты, когда ты просто связан обязательствами. С точки зрения профессионализма надо дорабатывать контракт до конца, даже если тебе это не нравится, — если, конечно, это не в ущерб семье. Признаюсь, случались периоды без особого энтузиазма. Но сейчас не тот случай. Так что болейте за нас и верьте в нас. Только вера позволяет выживать в тяжелых ситуациях.

— Далеко не всегда и не все тренеры соглашаются на интервью, когда команда в нижней части таблицы. Спасибо, что нашли время и не отказались.

— (Улыбнулся, пожал плечами.) Не за что, это часть моей работы.

— Ирина Зобнина